– «Титаника» не хватает, айсберг уже есть, – попытался он развеселить племянницу.
– Не лезет уже в меня мороженое. Не знала, что так бывает, – пожаловалась Полина.
– Ты устала просто, весь день на ногах. Ну, ничего: завтра вроде бы обещают свет дать, и все войдет в свою колею.
Генератора на весь их дом и на домик бабы Маши не хватало, и Полина опять спала в комнате Стаси: там было тепло и можно было включить настольную лампу. Она так устала, что даже не могла заснуть. К тому же мешал треск генератора. Потом вспомнила, что завтра собирался приехать художник, и с улыбкой закрыла глаза, чтобы утром быть бодрой.
«Как же хорошо опять со светом!» – думала Полина, перемывая кучу молочной посуды у бабы Маши, кипятя чайник, обдавая банки кипятком… Ей нравилось возиться с молоком, формировать заказы, сверяясь по написанной для нее шпаргалке. На имени Ивана Семеновича, который был обозначен как «Семеныч», у нее тревожно заныло сердце. «Не выберется, – почему-то поняла она. – И его вычеркнут из списка клиентов».
Алексей Степанович приехал на велосипеде, вернее, пришел, ведя его за руль.
– Я его здесь по дешевке купил бэушный, чтобы нагрузку себе давать, вот и результат. Не хочет больше меня катать, – с улыбкой объяснил он свое опоздание.
– А вы умеете их чинить?
– Ну, как все велосипедисты примерно. Что-то могу.
– Тогда катите его сюда. У нас хорошая мастерская.
Они около часа провозились с велосипедом и к концу ремонта уже болтали как давние знакомые.
– Как же повезло твоему дяде! Я бы очень хотел такую племянницу, да вот не сложилось. Сестра у меня была младшая, шесть лет разница у нас. Красивая – слов нет. У нее были бы такие замечательные дети! Акварельные мальчики и девочки. Я бы их рисовал просто каждый год. Дети же меняются быстро. Не сложилось, – с горечью повторил он.
Полина вопросительно подняла глаза.
– Она у меня очень эмоциональная всегда была, – помолчав, продолжил художник. – И вот пошла полоса всего плохого, она и не выдержала. Сначала маме нашей поставили нехороший диагноз, потом на работу не взяли, где она стажировалась и куда хотела, ну, и с парнем рассталась как-то непонятно, я не вникал. Потом нам позвонили, что бабушка умерла внезапно, от инфаркта. А сестра много времени с ней проводила, была ее любимицей. Они даже похожи были очень и носили одно имя – Ольга.
Ну и вот. Она шла, задумавшись, и не заметила машину, которая из-за поворота выруливала. Там водитель был не виноват: он сделал все, чтобы спасти ее от столкновения. Судьба, наверное. А я остался без сестры и без племянников.
– Вашей маме, наверное, совсем плохо тогда было.
– Да, конечно, царствие им обеим небесное. Она дочку пережила всего на год с чем-то. Помню, на годовщину привезли маму на кладбище, она и сказала: «Доченька, скоро увидимся». Ладно, давай поговорим о чем-нибудь более жизнеутверждающем, что ли.
– Только предлагаю пойти в дом. А велик еще послужит. Он так-то ничего вроде, мощный, – заметила Полина.
Они поднялись на крыльцо и прошли на веранду.
– Здесь есть влажные салфетки, держите! А то мы сейчас все дверные ручки изгваздаем. Вот не хватает в мастерской какого-нибудь умывальника. Надо подумать.
– Ну, там можно и влажными салфетками обойтись, наверное.
– Я их оттуда и затащила, когда рисовала вчера.
– Вижу. Ну что, выразительное небо у тебя получилось. Чем-то на Ван Гога смахивает. «Облака в небо спрятались, звезды пьяные смотрят вниз…»
– «…и в дебри сказочной тайги падают они!» – улыбаясь, продолжила Полина.
– Ты знаешь эту группу? Я думал, твое поколение…
– Ну да, знаю, конечно. Там была еще песня прикольная, «Я на тебе, как на войне…».
– Да, зажигательная песня! – ответил Алексей Степанович, проходя следом за ней в кухню-столовую и становясь в очередь к раковине отмывать руки.
На пороге кухни появился Михаил, поздоровался и спросил:
– Ну что, катаклизм мы вроде бы пережили, все почти в порядке! Так что сейчас мы что-нибудь перекусываем и обсуждаем ваш заказ на сосны, пионы и что там – бытовку, да.
– Я прихватил круассаны, очень вкусные, в пекарне продают. Только вы мне сразу скажите, сколько сотка стоит, чтобы я прикинул, потяну ли по финансам.
– Сотка стоит сотку, – засмеялся Михаил. – А вам я могу сделать рассрочку, потому что вы ценный член сообщества. Будем надеяться на ваши консультации. – Он махнул головой в сторону Полины, которая радостно закивала. – У меня есть личный фонд на такие случаи. Побочный продукт приступов трудоголизма… Более того, когда продается участок, я стараюсь его сам купить, чтобы потом была возможность продавать адекватным людям. У меня есть определенные критерии этой адекватности.
– Спасибо! А какие критерии? Может, я под них не подхожу!
