– Мы решили положиться на ки-ар, – задумчиво произнес эльф. – Так как установили закономерность: все, из тех, кто проходит нашу школу, понимают ки-ар сразу. И мы предположили, что дети, которые поймут ки-ар сразу, смогут у нас учиться.
– Но вы же раскрываете секреты всем подряд! – пораженно воскликнула Лэа.
– Мы тоже сначала так думали, – отвлекся от Кэнда Аллив. – Но потом поняли, что достаточно помочь им настроиться ки-ар, не вдаваясь в подробности. Кадеты, вполне готовые к этому, продолжают обучение. А те, кто не может в полной мере принять ки-ар, покидают Логу Анджа. Навсегда.
– Но вы же можете взять кучу недостойных!
– Нет, – Дэкиста покачал головой. – Не забывай, Лэа, что вся наша школа сплошной отбор. То, что они прошли Испытание Права, не значит еще, что они смогут здесь учиться. Мы должны были принять решение – продолжать обучать воинов или исчезнуть с лица земли, как Школа Смерти.
– Школа Смерти исчезла совсем по другой причине, – проворчала Лэа. – По ее жестким правилам выпускники, Танцоры Смерти, должны были не просто превзойти своих учителей, но и убить их всех. Если это им не удавалось – они не могли зваться настоящими Танцорами Смерти. Постепенно их число становилось все меньше, мастерство рассеивалось, и Школа Смерти канула в лету.
Масэтр Дэкиста улыбнулся.
– Приятно знать, что ты внимательно слушала Аллива на уроках воинской истории.
Протрубил рог, заглушая разговоры масэтров.
Лэа подняла голову. Масэтр Кэнд встал. В распахнутые двери зала зашел человек. В высоком дверном проеме четко прорисовывалась его фигура, закутанная в длинный темного цвета плащ. Он шел, низко опустив голову и прихрамывая, на поясе его висел внушительный тяжелый кинжал.
Лэа слышала, как тяжело и сипло он дышит, подволакивая одну ногу, и тихо ругается.
Человек приблизился к их столу. В зале царила тишина.
Масэтр Кэнд сошел с возвышения, на котором располагался их стол и подошел к человеку.
– Рад видеть тебя, Хэддэн…
Незнакомец скинул капюшон, и всем стало видно его смуглое обветренное лицо с резкой линией плотно сомкнутых губ, орлиным носом, тяжелыми надбровными дугами и глубоко посаженными черными глазами, блестящими даже издалека.
– Кэнд… – незнакомец радостно обнял масэтра, голос его был чуть хриплым, но звучным. – Рад видеть тебя, дружище…
– Кто это? – тихо спросила Лэа у Радуглы.
– Меня зовут Хэддэн. Наемник из Далории, – медленно проговорил незнакомец, впиваясь в Лэа пронзительным взглядом блестящих, как жуки, глаз. – И я предпочитаю, чтобы об этом у меня спрашивали прямо, а не шептались за спиной…
Его тон Лэа не понравился. Очень не понравился.
– А я предпочитаю вызывать на бой тех, кто позволяет разговаривать со мной в таком тоне! – вскинулась она, резко вскакивая.
Убаюканная островом колючая сущность Лэа выплеснулась наружу. Она пожалела, что не взяла с собой меч.
«Если он согласится драться, мне что, отмазываться? Ой, подождите, сбегаю за мечом?!» – подумала она.
Незнакомец прищурился и медленно шагнул вперед.
– Ты ведь Лэа, да? Лэа ун Лайт? Любимица Кэнда? – проговорил он тягуче.
– Да, я Лэа! Лэа ун Лайт! Из Асента, если это вас интересует!
Хэддэн хмыкнул.
– Наемница, значит? Ну, ну…
– Сомневаешься в моих способностях?! – зло прошипела Лэа, не обращая внимания на укоризненный взгляд Кэнда, отчаянную жестикуляцию Кэррима и увесистые пинки Радуглы под столом.
В зале воцарилась прямо-таки мертвая тишина, в которой было слышно, как жадно потрескивает огонь в лампах.
– Нет, не сомневаюсь, – неожиданно спокойно проговорил вдруг Хэддэн. – Более того, я весьма наслышан о них…
Кэнд негромко кашлянул, привлекая внимание Хэддэна и Лэа.
– Значит, представлять вас не надо. Познакомились уже…
Хэддэн переступил с ноги на ногу и громко хмыкнул, бросив на Лэа быстрый пронзительный взгляд.
Лэа молчала, сжав губы в узкую полоску.
– Хэддэн является не просто моим старинным другом, он выпускник нашей школы…
Хэддэн скинул плащ, и Лэа увидела темную старую татуировку на левом плече наемника.
«Ну и кто из нас любимчик?» – хотела съязвить она, но удержалась.
Тем временем Хэддэн что-то тихо сказал Кэнду на первородном, и Кэнд ответил ему еще тише.
Лэа не очень то и понравились все эти секреты, но она опять смолчала, удивившись своей покорности и послушанию.
– Лэа, – неожиданно серьезно сказал вдруг масэтр Кэнд. – Все очень серьезно. Нам нужно поговорить.
Она переглянулась с Радуглой, оббежала взглядом остальных масэтров. Удивлены они были не меньше нее. Значит, все действительно плохо, раз он не посвятил в это никого. Знающий вид был только у Аллива, но он старательно изображал изумление.
– Я не зову вас всех, друзья, чтобы не сеять панику. Ибо наши ученики достаточно наблюдательны, чтобы заметить ваше отсутствие.
– Ох уж эти кадеты… – проворчал Нейян, отбрасывая очередную куриную ножку.
– Лэа, идем за мной.
– Но мой меч…
– Он тебе не понадобится.
Под пристальным суровым взглядом Хэддэна, без привычной тяжести за спиной, она чувствовала себя голой, но, поджав губы, подчинилась.
