Замок магесс был кристально чистым, вся архитектура и обстановка сверкала льдистыми, бриллиантовыми, хрустальными, прозрачными и до боли яркими гранями.
– Куда мы идем? – спросила Лэа у спешащей Аэлины. – За артефактами?
Магесса кивнула и прибавила шаг.
Лэа едва за ней поспевала.
Наконец, через несколько минут утомительной ходьбы, Аэлина остановилась.
Лэа узнала резные створчатые двери, ведущие в хранилище артефактов.
Магесса распахнула их легким движением руки. Внутри уже находилась Ариадна, спешно достающая необходимые артефакты из прозрачных витрин.
В который раз Лэа удивилась про себя, как же им удается общаться между собой и действовать так синхронно, находясь в разных частях замка. Впрочем, на тренировку этой способности у них было чертовски много времени.
– Держи, – немного запыхавшаяся Ариадна протянула Лэа небольшой замшевый мешочек, в котором позвякивали, соприкасаясь, кубок, бриллиант и табличка.
Лэа взяла мешочек из рук магессы.
Обстоятельства требовали сказать что-то на прощание, но Лэа не умела прощаться.
Ариадна ободряюще улыбнулась.
– Мы не прощаемся, мы расстаемся на время!.. тебе пора идти, Кэррим уже ждет тебя на «Эсмеральде».
Лэа выдавила из себя дружелюбную улыбку, но та получилась чересчур вымученной.
– Напоследок… я хотела бы попрощаться с Лейсом… – она опустила глаза. – Где его могила?
– Лэа… – прозвучавший голос Аэлины раздражал своей мягкостью и участием. – Мы живем во льдах, поэтому здесь сложно хоронить людей в соответствии с традициями их народа. Честно говоря, нам и не приходилось никогда этого делать, но…
– Хватит! – оборвала ее Лэа. – Я хочу попрощаться с ним! Навсегда!
Аэлина спрятала глаза.
– Идем за мной.
То, как был погребен Лейс, сразило ее наповал.
Он был вделан в прозрачно-хрустальную глыбу льда, стоящую на четырех резных ножках на белоснежном мраморном полу.
Белоснежная одежда оттеняла его бронзовую кожу, руки были сложены на груди, рыжие кудри подсвечивали золотом…
Лэа смотрела на Лейса как завороженная. Он не умер, он спит! Вот он сейчас откроет глаза, улыбнется, улыбнутся его смеющиеся ореховые глаза, он встанет…
Нет.
Хватит.
Перестань.
Он умер.
– Он останется таким всегда? – вымолвила Лэа, не в силах оторвать взгляда от Лейса.
– Да.
Лэа встала на колени, коснувшись рукой глыбы льда, отделяющей ее от лица Лейса.
Она всматривалась в его золотисто-розовые прошитые голубоватыми прожилками вен веки, сомкнутые губы, рассыпавшиеся волосы…
– Я люблю тебя, Лейси… – тихо сказала она. – Не было на всем белом свете человека, дороже тебя…
Лэа поцеловала холодный камень и встала с колен.
– Теперь я могу идти.
Лэа нетерпеливо мерила шагами палубу.
– Земля на горизонте! – закричал вперед смотрящий эльф.
Лэа мигом взлетела на нос кормы и настроила зрение ки-ар.
Впереди, и правда, виднелся темно-скалистый остров, посреди которого возвышался замок, сложенный из светло-серого камня.
Она уже различала их, четырнадцать масэтров, маленькие точки, выстроившиеся полукругом в небольшой бухте, в которую причаливали корабли.
Лэа дрожала от нетерпения ступить на родной берег, но вместе с тем ее сковывал непреодолимый страх. Она столько всего сделала за эти четыре года на земле, хорошего ли, плохого ли…
Больше всего она боялась увидеть в глазах масэтров – особенно Кэнда – разочарование, недовольство, гнев… она боялась, что не оправдала их надежд.
Корабль приближался к бухте. Медленно, но неотвратимо.
Вот уже она может различить темные плащи масэтров, откинутые капюшоны, чуть опущенные лица, соединенные вместе руки. Масэтры стояли абсолютно одинаково, идеально ровным полукругом. Казалось, это единое, целое, невероятное и непобедимое существо, внушающее всем достойным и недостойным благоговейный трепет, уважение и страх.
Лэа опустила глаза на свои судорожно сжатые руки и увидела, как они дрожат.
«Ну же, соберись! – мысленно отругала она себя».
Усилием воли она уняла дрожь в руках и снова подняла глаза к острову.
Но чем ближе становился остров, тем больше ее одолевала робость. И вот она уже готова бежать прочь, не оглядываясь, как можно дальше, от суровых лиц масэтров. Не такое ли впечатление на нее впервые произвел остров? Нет, не такое. Тогда она не знала, на что шла.
И масэтры встретили ее гораздо дружелюбнее.
Она одернула свои мысли. Разве ее встречают плохо?
Нет, наоборот.
Лэа наконец-то поняла, что ей не дает покоя. За все время пребывания на острове, начиная с самого ее прибытия, корабли, швартующиеся в бухте, выходил встречать только один масэтр.
А сейчас?
Взору Лэа открывалась делегация из четырнадцати масэтров, а именно: все.
Что же такое могло заставить масэтров выйти всех?
Она от всей души надеялась, что ничего страшного ее не ждет.
Корабль вошел в бухту. Матросы спешно спускали трап.
Все вещи Лэа держала при себе, спускаться в каюту ей было не за чем.
Лэа видела взоры всех масэтров, устремленные на нее.
Всех, кроме одного.
Лицо начала заливать непрошеная краска, но Лэа быстро заставила отлить кровь от щек ки-ар.
