Натренированное внимание позволило увидеть реакцию на это простое действие в глазах масэтров – одобрение, удивление, понимание, снисхождение…
Медленными шагами Лэа спустилась с трапа, оказавшись лицом к лицу с четырнадцатью масэтрами.
Взор Кэнда по-прежнему был устремлен в землю, но Лэа, как хорошая ученица, не пыталась привлечь его взгляд.
Она достала из ножен меч и встала на одно колено, держась руками за крестовину.
Взгляд ее был опущен в землю.
Это был величайший знак уважения и доверия среди масэтров, учивших, что лезвие твоего истинного оружия не должен видеть никто, кроме друзей или врагов.
Ее поступок объявлял всех масэтров друзьями и даже более – единокровными братьями.
Лэа не слышала, но осязала одобрение, исходящее от масэтров.
Значит, она все сделала правильно? Именно этого от нее и ждали?
– Встань, дитя мое…
Этот голос она не слышала очень давно, но все равно узнала бы его из тысячи. Голос, похожий на шум океана и шелест листвы, соединяющий в себе нотки умиротворения и тревоги, поднимающий в душе какое-то непонятное волнующее чувство, как будто говорящий намекает на важную тайну, но догадаться ты должен сам…
Она встала.
– Подними взор…
И наконец-то Лэа взглянула на него.
Кэнд был все тем же.
Взгляд глаз, цвета штормового океана, пронзал насквозь, заглядывая в самые потаенные уголки души.
Узкие губы спокойны и неподвижны.
Но в глазах – у Лэа упало сердце – был упрек.
Она и сама прекрасно понимала, что забыла его уроки, хотя в глубине души смела надеяться, что это останется сокрытым.
– Ты вернулась, дитя мое… позволь же узнать, зачем?
– Меня сюда привела непростая миссия, – вымолвила Лэа, тщательно подбирая слова. – Ее поручили мне Ариадна и Аэлина.
Краем глаза она заметила, как радостно вспыхнули глаза Аллива, давнего друга магесс.
– Ты прибыла от них?
В душе у Лэа все закипело.
– Да!
– Добро пожаловать…
Взгляд Кэнда оттаял, и он обнял девушку за плечи. Она ответила ему нерешительным объятием.
– Спрячь свой меч, и идем с нами.
Лэа расслабилась. Все было не так плохо, как она ожидала. Делегация двинулась вглубь острова, по плотно утоптанной за тысячи лет тропинке. Отсюда была видна монолитная стена опоясывающего замок ограждения, с немного раскрошившимися от времени каменными подпорками. Солнце заливало стены замка, и Лэа видела изумрудный мох, покрывающий участки, находящиеся в тени.
Они обогнули замок с западной стороны и вышли прямо на облицованную отполированным камнем площадку, на которой – так давно! – Лэа проходила Испытание Права.
Масэтры хранили молчание, но краем глаза она видела, как каждый из них бросил на нее испытующий взгляд, когда взору открылась эта площадка. Они пересекли ее и вступили на опущенный сейчас подвесной мост. Дерево так знакомо поскрипывало под ногами. У самых ворот висели блестящие длинные цепи, которыми регулировался мост.
Лэа никогда не думала, что окажется здесь еще раз. И сейчас этот возврат в прошлое дался ей довольно болезненно. Все: каждый камень, каждая скамейка, каждое дерево – напоминало ей о Лейсе.
– Ты тоскуешь по нему… – она вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса Кэнда.
Она же не говорила ему о его смерти! Как он мог знать?
– Новости разносятся быстро…
– Вас разделял океан! – она была не в силах понять тайные пути масэтров.
– Это всего лишь вода. И ничего более.
Они взошли на возвышавшийся над внутренним двором мост. Лэа увидела, как на солнечных зеленых лужайках резвятся кадеты. Она невольно улыбнулась, вспомнив, как и сама любила такие редко выпадавшие минуты.
Как только масэтры взошли на мост, кадеты вытянулись в струнку и замерли. Лэа скрыла улыбку.
Она заметила, как округлились глаза кадетов при взгляде на нее. И, если бы здесь не была такая железная дисциплина, то, несомненно, по строю пронесся бы шепот.
– Ты для них легенда… – шепнул масэтр Кэнд. – Каждый из них мечтает быть похожим на тебя. Никому еще не удалось закончить нашу школу также быстро…
Она горько усмехнулась, шрам изогнулся, придав ее лицу зловещее выражение.
– Быть похожими на меня?! На наемницу?!
– Тише, – масэтр Кэнд положил ей руку на плечо. – Мы еще поговорим с тобой об этом. – Пауза. – Мне есть, что сказать…
Они прошли сквозь каменную арку распахнутых дверей замка и очутились в огромном холле, освещенном узкими окнами-бойницами. Свет падал на пол, превращая его в шахматную доску: полоса света – полоса тьмы.
Сейчас этот зал был пуст.
Шедшая впереди Радугла обернулась.
– Я рада видеть тебя, Лэа! – она тепло обняла не ожидавшую этого девушку за плечи. – Но я должна покинуть тебя. Меня ждут ученики.
– Быстро? – улыбнулась Лэа, спросив, как когда-то раньше.
– Еще быстрее, – Радугла ответила ей радостной улыбкой, показав, что не забыла этого.
Затем обернулся масэтр Аллив. Его губы были сжаты в тонкую полоску, но Лэа казалось, что тем самым он сдерживал просившуюся на губы улыбку. Почему он не сделал этого ки-ар? Лэа считала, что это был слишком незначительный повод применять свое искусство.
– Лэа… – сказал он. – Ты была одной из лучших моих учениц…
– Не самой лучшей… – она скромно опустила глаза.
