Радугла была единственным масэтром, чей дракон был жив. Жизнь остальных масэтров была куда более длинной и опасной, чем могло показаться на первый взгляд, и далеко не всегда они сидели за крепостными стенами своего замка. Лэа слышала истории, что драконы всех масэтров погибли во время последней расовой войны. На чьей стороне были масэтры – Лэа не было известно. Правда, находились знатоки, утверждавшие, что они сражались на собственной стороне с целью захватить власть хотя бы в одном из королевств и вырваться, наконец, с этого каменистого острова. Лэа порядком смешили такие предположения. Еще по одной версии, все драконы масэтров были наделены магическими силами, как и Айси, и все они погибли, когда магия иссякла.
Лэа помнила свои споры по этому поводу. Если погибли все, то почему осталась жива Айси? Ей доказывали, что у Айси был особый магический потенциал, сравнимый с энергией едва ли не самих великих магесс. Что она действительно знала доподлинно – Айси была последним магическим драконом. И принадлежала она Кэнду.
Сейчас же она шла к загону Антарри – дракону Радуглы. Антарри была лавовым драконом и во многом напоминала ей Ирди.
Ведь Ирди и Антарри были единственными лавовыми драконами на весь остров. В остальных загонах томились пещерные, скалистые, равнинные, изредка морские – но лавовых было только два. И это тоже ей было известно доподлинно.
От загонов пахло сырым мшистым камнем, – видно ночью был дождь, – серой и дымом. Лэа обошла большую часть из них и направилась почти в самый конец. Проходя мимо закрытых вольеров, она могла бы по запаху, с закрытыми глазами, определить дракона в каждом.
В первом, чуть громоздком и приземленном, утопленном в землю чуть ли не наполовину, слышался едва уловимый плеск воды и шорох камней. Там рос морской. По глубине издаваемых звуков Лэа поняла, что дракончик был совсем еще маленьким, и не научился двигаться абсолютно бесшумно.
Следующий загон насквозь пропах серой и дымом. Из него доносился грозный рокот. Без сомнения, такие звуки издают только громкоголосые скалистые.
Лэа миновала еще несколько загонов со скалистыми, идя по узкой ровной тропинке, выложенной вдоль выстроившихся в ровную линию вольеров, затем свернула налево, переходя на новый ряд и пошла по каменистой старой дорожке, удаляющейся прочь от замка.
В этом ряду было подозрительно тихо. И не потому, что драконы спали. А потому что тринадцать из четырнадцати клетей были пусты.
Она приблизилась к последнему загону и толкнула деревянную тяжелую калитку.
Открыто.
Значит, Радугла уже здесь.
Антарри, как и все лавовые драконы, отличалась длинной вытянутой мордой, усеянной шипами, отклоненными назад и длинными острыми рогами. Сейчас она сладко спала, закрыв свои немигающие кошачьи глаза, и спрятав раздвоенный язык за рядом бритвенно острых зубов. Она обвила свое длинное тело и все четыре лапы длинным хвостом, чуть подрагивающим, как у нервничающей кошки.
Изящная изогнутая шея покоилась на передних лапах.
Блестящая чешуя горела на солнце огненно-оранжевым цветом, прозрачно-розовые перепончатые крылья были сложены и расслаблены.
– Радугла? – негромко окликнула Лэа масэтру.
Глаза тут же открылись и на Лэа уставились два неподвижных немигающих зрачка.
Лэа замерла. Нервировать дракона ей не хотелось. Особенно в отсутствие хозяйки.
Она отступила на шаг. Голова повернулась следом за ней. Очевидно, дракониха была сыта, поэтому вела себя спокойно.
Лэа закрыла глаза и сосредоточилась. Драконов она любила, но никогда не забывала, что по своей природе они способны быть не только домашними зверушками, на которых летают кадеты, но, в первую очередь, яростными хищниками и хладнокровными убийцами.
Она настроилась ки-ар и чуть шагнула вперед, проверяя внимательность Антарри. Голова опять последовала за ее движением.
Лэа поймала взгляд драконихи. Желтые белки, черная радужка, красно-желтая оболочка окружают вертикальный узкий зрачок.
А затем издала Зов. Низкочастотные звуки, издаваемые Лэа, складывались в слова древнего первородного языка, времен Эаллон, когда все народы говорили едино, не создавая различий между собой.
Антарри склонила голову в ответном поклоне и свернулась клубочком, давая понять, что не настроена на дружескую беседу, а хочет спать.
Лэа вздохнула. Что ж, придется искать Радуглу в другом месте.
Она обернулась и слегка вздрогнула.
Ну конечно. Следовало ожидать, что Радугла стоит, облокотившись на ворота, и внимательно изучает Лэа взглядом.
– Быстро вы подружились, – улыбнулась масэтра. – Антарри сразу тебя признала, хотя обычно не жалует чужаков…
– На какой-то момент я испугалась… – призналась Лэа. – Давно не имела дела с драконами, и подумала, что Зов не удастся с первого раза и моя репутация в лице Антарри будет подпорчена.
Радугла хмыкнула.
– Да уж… с драконами есть только одна попытка. Вторую они могут и не дать… – Радугла открыла калитку загона, предлагая Лэа выйти и прогуляться по двору замка.
– Ты ведь искала меня зачем-то, да? – спросила масэтра, когда они поднялись на каменную крепостную стену замка.
