– Гномий язык… времен Эаллон, первородный… переводится как «смерть недостойным»… хотя, буквальный перевод «убивающий зло», но я не думаю, что мастер имел в виду это… вряд ли Гэррах стал бы носить меч с такой надписью…
– Что это значит?! Какой мастер?!
– Свитые на рукоятке узоры – первородные руны гномьего языка. Это инициалы: Н. Х. Полагаю, это Нэг Хаар, только он мог выковать подобный меч…
– Хаар?! – воскликнула Лэа. – Но это же…
– Именно, – с улыбкой подтвердил Аллив. – Он был великим мастером и удостоился вечной памяти… его останки погребены внутри горы, которую назвали в честь него… у тебя большой пробел в знаниях по истории мира!
Лэа смутилась.
– За свою жизнь Хаар выковал множество мечей, но таких всего три. Их следы тянутся сквозь всю историю нашего мира, ведь жил он очень давно… более трех тысяч лет назад. Гномы умеют хранить свою историю в отличие от людей!
– И мне достался один такой? – с замиранием сердца спросила Лэа.
– Именно. Уж не знаю, что заставило Гэрраха оторвать от сердца свое дитя, ведь он прямой потомок Хаара. Ты носишь меч, принадлежавший самому великому мастеру!
– А у кого же остальные два?
– Первый меч хранится в глубинах эльфьего замка. Хаар когда-то подарил его Мелани, прабабке нынешней королевы. Второй же он преподнес Логе Анджа. И лишь первый из масэтров имеет право носить его…
– То есть меч у Кэнда?
Аллив грустно улыбнулся.
– Был, до недавнего времени…
Лицо Лэа побледнело.
– Почему был?! Неужели Кэнд больше не первый из масэтров?!
– Первый, конечно же, первый… – успокоил ее Аллив. – Никто уже многие века не смеет оспаривать его право на первенство среди нас… все гораздо проще. Меч был украден.
В душу Лэа закралось плохое предчувствие.
– Украден?! Этого не может быть! Кто осмелился?! – воскликнула она, в душе уже зная ответ.
Масэтр поджал губы, выдержал паузу, затем поднял на Лэа пронзительно-голубые глаза.
– Джер.
– Вы уверены?..
– Есть отголоски слухов, и некоторые факты, указывающие на то, что он разгуливает с мечом Кэнда. Любой кадет нашей школы знает его меч в лицо, а в природе не может быть двух одинаковых мечей! Многие из них клялись, что видели меч Кэнда у одного наемника…
Лэа вздохнула.
– Час от часу не легче.
Аллив счел нужным промолчать. Не хотел вызывать вспышку гнева бесполезными, не имеющими смысла нравоучениями о кровожадной мести.
День клонился к вечеру. Уставшая за день от впечатлений Лэа сидела возле окна на жестком полу в выделенной ей комнате. Закатные красные лучи освещали книгу, лежащую у нее на коленях, разжигая буквы рубиновым пламенем.
Это была всего-навсего «История мира», но Лэа, пристыженная сегодня Алливом, решила восполнить пробелы в знаниях.
Книга была написана на первородном эльфьем языке, имеющем весьма нетрадиционный склад. Взгляд на творение и историю мира глазами эльфов был весьма интересен и необычен.
Их религия, признающая единую богиню у всех народов – ну, кроме, может быть, гномов, которые, как подозревала Лэа, втайне поклонялись какому-то своему божку, – разделялась при таком внешнем единении на весьма многообразное количество культов со своими ритуалами и традициями.
«… дети Эаллон, себя эльфами именовавшие, по образу и подобию сотворенные девой-богиней, к царству возвеличенные на территории столь малой, от тех наделов непознанных в дар принесенной, что на востоке встают от…»
Лэа старательно пыталась вникнуть в текст, снова и снова прочитывая одно и то же предложение, но оно совершенно не желало укладываться в ее голове!
Наконец, поняв тщетность своих стараний, она отложила учебник и взяла в руки меч.
Лэа аккуратно щелкнула ногтем по лезвию, услышала, как знакомо зазвенела сталь и немного успокоилась.
Девушка изо всех сил старалась по-новому взглянуть на свое оружие, разобрать в нем какие-то тайные символы и знаки…
Но ее взгляд упорно выделял лишь те руны, которые масэтр Аллив обвел пальцами, прочитав имя Нэг Хаар.
Безусловно, ее меч скрывал в себе еще много тайн, сквозь глубину веков за ним тянулся шлейф тайн, лишь чуть приоткрытых серебристой дымкой.
Глаза у Лэа слипались.
Хватит на сегодня загадок. Она еще успеет постичь все его тайны, а сейчас ей нужно отдохнуть.
«Завтра будет трудный день, – с улыбкой думала она, закрыв глаза. – Но и очень веселый…»
День в Логе Анджа начинался в пять часов утра. Едва только солнце показывалось из-за горизонта, как кадеты вскакивали с кроватей и бежали на утреннее построение.
Когда Лэа покинула школу, она стала позволять себе неслыханную вещь: вставать в семь часов, вместо пяти. При этом она чувствовала себя преступницей, будто нарушала какой-то очень важный закон.
Но этим утром она проснулась ровно в пять часов, за пять минуты до удара гонга, который звал всех в трапезную.
«Старые привычки невозможно искоренить», – подумала Лэа, выходя во двор.
До того, как начнется сегодняшнее празднество, она должна будет поговорить с Радуглой.
