– Лэа, ты ведь не убьешь его?! – в голосе Риан послышалась призрачная надежда. – Ты не убьешь?.. Прошу тебя!
Лэа колебалась.
Лгать ей не хотелось, но еще больше не хотелось проникаться сочувствием к своему врагу.
В конце концов, она просто промолчала и отвела взгляд. Казалось, Риан все поняла.
– Он совсем не похож на него! – упрямо продолжила она. – Ты не найдешь в лице Дани уменьшенную копию Джера. Они совсем разные! Я видела как-то раз Джера, и даже испугалась его! Давно правда это было… больше трех лет назад… я тогда еще только в девичество вступила… Дани очень добрый! Он чуткий и внимательный! Он и мухи не обидел в своей жизни! Заботится о своей престарелой матери, помогает ей во всем… – Риан коснулась руки Лэа. – Если ты убьешь его, то я тоже буду искать тебя! Мстить буду! За Дани!
Лэа грустно улыбнулась.
– У каждого убийцы есть мать. Ведь и этих тварей порождает кто-то.
– Но это ведь не значит, что все ему подобные! Взять даже моих родителей! Я бы никогда не сплавила своего ребенка чужим людям! Никогда!
– Это другое… политика, знаешь ли…
– Нет, это то же самое! Пойми же, Лэа! Мы строим себя сами! Человек рождается чистым листом! И в одних и тех же условиях может вырасти роза, обвитая бурьяном, и проклюнуться ландыш сквозь толстый слой гнили и мха! Никогда нельзя судить человека по делам других людей!
– Я и не собиралась, – процедила Лэа и резко встала. – Полагаю, это все Кэнд просил мне передать?
– Нет, это все я сама тебе сказала! Он лишь просил передать, что если ты убьешь их, тебя лишат татуировки, как недостойную!
Это был удар ниже пояса.
Лэа не стала отвечать, лишь зашагала прочь к замку, но упрямая девчонка нагнала ее.
– Кэнд сказал, что я должна буду поехать с тобой.
– Исключено, – отрезала Лэа. – Это невозможно.
– Я не буду обузой!
– Я этого не говорила.
– Но это приказ масэтра Кэнда!..
– Я перестала подчиняться его приказам, как только покинула этот остров почти четыре года назад. Вся моя покорность – это лишь дань уважения.
– Я все равно поеду! С тобой, рядом или позади – я то не могу ослушаться его приказа!
– Не можешь, – призналась Лэа. – Но не рассчитывай на то, что будет все так легко, здорово и полно приключений… порой даже еду купить не на что. И приходиться убивать. Ради того, чтобы не сдохнуть с голоду! Убивать для того, чтобы накормить себя и лошадь! Она ведь дороже человеческой жизни… за одного бандита дают десять серебряных монет, а одна лошадь стоит сто… вот такие вот законы… лошадь обменять на десять человек! Я уже молчу о том, что наемники опустошают карманы убитых ими людей… да что там карманы! При острой нужде даже ботинки снимают с них! Мы точно крысы – готовы убивать и рвать друг друга, лишь бы выжить… обитаем в отбросах и хватаемся за любой проблеск наживы, чтобы на мгновение выползти из этой кучи дерьма… а потом эти жадные и мерзкие люди, которые оттряхивают нашу кровь и пот со своих холеных белых ручек, морщат носы, кривятся и вопят, что мы, дескать, убийцы! Никакой чести, мораль не признаем! А сами тайком подыскивают наемника, способного проникнуть в королевский чертог и прирезать самого короля или принца… а мы лишь преданно заглядываем в глаза и ловим брошенные нам кости! – Лэа быстрыми шагами шла к замку, оставив Риан далеко позади, сердясь на всех, а в особенности на масэтра Кэнда, приставившего к ней маленькую влюбленную дурочку.
Он что, надеялся, что она размягчит ее по дороге своими рассказами о том, какой же хороший мальчик ее Дани? Что бы она ни говорила Риан, но, на самом деле, тоже не могла противиться воли Кэнда.
А если она все-таки убьет их? На глазах девушки убить ее любимого?! Это равносильно тому же, что сделал Джер! Убил ее сестру! На глазах у нее! Знал, что породит мстителя… нет, на это она уж точно пойти не могла… ведь до сих пор, всех, кого она убивала, даже оплакивать было некому… подзаборные пьяницы, воры, разбойники, насильники, подонки… конечно, у каждого из них была семья и свой дом, но дорогу к нему они давным-давно позабыли.
Лэа пересекла задний двор замка и направилась к площадке для медитаций, чтобы привести мысли в порядок. Но, к сожалению, она не была пустой. В центре, скрестив ноги и погрузившись в транс, сидел масэтр Аллив.
«Они успевают сделать все, у них никогда нет времени на отдых», – невольно подумала Лэа.
– Садись, – мелодичным голосом произнес Аллив.
Лэа сняла со спины меч и села напротив масэтра, положив ножны на руки.
Масэтр открыл глаза и взял меч.
Лэа даже не дрогнула. Она объявила их друзьями, прибыв на остров. Хотя, будь это кто-то другой, да хотя бы Кэррим, получил бы от нее нагоняй.
Аллив плавно вынул меч из ножен и приблизил лицо к нему вплотную, изучая отблески и блики совершенной стали.
– Gharrin shast aust… хм, интересно… – пробормотал он.
– Что?
– Гравировка на твоем мече…
– Что?! – изумилась Лэа.
Она изучила меч вдоль и поперек, и ни разу не видела на нем никаких символов или букв!
