Константинопольские сановники поспешили выехать из Преслава, лишь только стало известно о поражении Александра Ликурга под Переяславцем. Царь Борис решил сдать столицу без боя, о чём уведомил Святослава через гонцов. По-другому он поступить не мог – у него осталось не больше четырёх тысяч воинов. С такой армией думать о каком-либо сопротивлении было просто смешно.
Четвёртого ноября русские войска входили в Преслав, стоявший возле подножий Балканских гор. За ними была Империя. Печенеги, угры и викинги не видели никакого смысла задерживаться в Преславе. Но Калокир сказал им:
– Друзья мои! Если мы его обойдём – Борис всем расскажет, что он показал вам со стены кнут, и вы разбежались! Он много раз говорил мне, что печенеги умеют только сдирать кафтаны с купцов, варяги вступают в битву не раньше, чем станет ясно, на чьей стороне победа, а угров германский кесарь Оттон гнал с Лехского поля плетью.
– Ты это всё нарочно нам говоришь, чтобы мы опять сплясали под твою дудку, – резко заметил Михась, взглянув на Аштара, который пожал плечами.
– Делайте, что хотите, – вмешался в спор Святослав, – я возьму столицу без вас. А вы без меня пробивайте путь через перевалы, занятые ромеями!
Эрик с Харальдом тут же заняли сторону Калокира, и в этом споре была поставлена точка.
Великий князь рассудил, что следует оказать Борису столько почёта, сколько тот сможет принять, не выглядя дураком в собственных глазах. Для этого нужно было прежде всего оставить варягов, угров и печенегов на постоялых дворах. Они там охотно расположились. Два государя встретились у ступеней дворца. Святослав подъехал вместе с дружиной, сошёл с коня и обнял Бориса, который быстро спустился во главе свиты из сорока человек. Отдельной толпой спустились родственники царя, в основном – девицы на выданье, красоты необыкновенной. При виде этих царевен Кремена, одетая как царица, так фыркнула с высоты своего коня, что конь её чуть не сбросил. Не в пример ей, воины уставились на сестёр Бориса без отвращения, потому что были они действительно миловидны.
– Я благодарен тебе за гостеприимство, – сказал великий киевский князь, крепко пожимая Борису руку, – поверь, мы не злоупотребим твоим дружелюбием.
– Да, у нас очень много дел, – вставил Калокир, который остановил своего коня бок о бок с конём Кремены и мягко взял её за руку, чтоб она не слишком резвилась, – нам до наступления холодов надо перебраться через Балканы. Как думаешь, мы успеем?
– Я дам вам проводников, с помощью которых вам не составит труда преодолеть горы даже зимой, – заверил Борис, – а что до гостеприимства – так ведь не ты у меня в гостях, брат мой Святослав, а я у тебя!
Святослав в ответ мог только ещё раз обнять Бориса, а Калокир – взглянуть на это язвительно. Он имел большой счёт к тому, кто полтора года назад получил корону из его рук.
Несмотря на это, во время ужина в ненавистном ему дворце патрикий был весьма сдержан в своих остротах. Кроме него, за столом присутствовали все тысяцкие, Кремена, конечно же Святослав, Борис, его брат Роман и их сёстры. Зная привычки и нравы своих гостей, царь распорядился, чтобы прислуживали красивые девушки. Набралось таких два десятка. Одежды было на них чуть больше, чем на Кремене в минуты её самого весёлого настроения. А вино было очень крепким. Выпив вторую чашу, Святослав нежно обнял прекрасного виночерпия в одеянии Артемиды и усадил его – точнее, её, к себе на колени. Красавица рассмеялась и положила руки ему на плечи. Кремена вспыхнула и спросила, можно ли ей удалиться в комнаты, отведённые для неё.
– Конечно, иди, – спокойно ответил князь, положив ладонь на бедро служанки, – тебя проводит Рагнар.
– Рагнар?
– Конечно, Рагнар! Больше это сделать некому, на мой взгляд.
Кремена вскочила из-за стола, хоть в той тишине, которая вдруг настала, встать можно было только из гроба. С другой стороны стола поднялся Рагнар. Полсотни его товарищей по оружию наблюдали за ним растерянно и тревожно. Для каждого он был другом, но ни один не видел возможности отвести от него беду. Глядя Святославу в глаза, Рагнар улыбнулся.
– Я больше тебе не нужен, великий князь?
– Ты мне очень нужен для важных дел, – прозвучал ответ, – если не уснёшь, зайди ко мне после ужина. Без Кремены.
– Я не усну, – дал слово Рагнар и покинул залу. Кремена выбежала за ним с такой быстротою, что всем присутствующим, включая Бориса и его брата, которые не имели причин сочувствовать Святославу, стало неловко. А Святослав улыбался, лаская девушку. Та смеялась. И они пили из одной чаши, которую наполняли другие очаровательные служанки. Никто не знал, что сказать. Царевны сидели бледные. Им, воспитанным среди толстых стен благочестия, сквозь которые не могла просочиться ни одна капля плотских страстей, казалось, что они вдруг очутились в клетке с диким зверьём, а лучше сказать – в аду, среди бесов. Первым, как это часто бывало, выразил свои чувства Лидул.
– Не сплю ли я, князь? – возмутился он, – ты что, отдаёшь Рагнару свою подругу?
– Она сама ему отдалась, – пожал князь плечами, – как можно было этого не понять?
