– И ты это стерпишь?
– А у меня ничего нигде не болит. К тому же, хороший тысяцкий мне дороже, чем полоумная шлюха, которая даже и танцевать уже разучилась. Прав ли я, царь?
Роман поглядел на брата, боясь, что тот растеряется. Но Бориса трудно было застать врасплох. Он ответил:
– Я никогда не владел ни тем, ни другим, Святослав. Мне трудно судить об этом. Спроси патрикия Иоанна. Он хорошо разбирается в женщинах и мужчинах, в боевой тактике и в любовной стратегии.
– Мой приятель Рагнар – не просто хороший тысяцкий, он отличный товарищ, – проговорил Калокир, – вы все это знаете. Если князь считает возможным сделать ему подарок, то я не вижу в этом ничего странного и нелепого.
– И я тоже! – вскричал Ратмир, подставляя чашу служанке, – в конце концов, баба с возу – кобыле легче! Разве не так?
– Что правда, то правда, – подтвердил князь, кладя в белозубый ротик сидевшей у него на коленях девушки кусок мяса, а затем – несколько виноградных ягод. Даже не прожевав всё это, красотка сжала губами его безымянный палец и очень громко зачмокала. Тут уж тысяцкие все разом развеселились. Икмор взревел таким хохотом, что задребезжали розовые стекляшки в оконных рамах. Взглянув на своих сестёр, которые с трогательной мольбой сложили ладони и закатили глаза, юный царь Борис сказал Святославу:
– Высокородный мой брат! За окном смеркается. Ты позволишь мне проводить царевен в опочивальню?
– А разве нет для этого слуг? – удивился князь. Борис объяснил, что царский дворец огромен, а слуг из-за крайней бедности в нём осталось не больше сотни, их не докличешься. Святослав позволил ему уйти вместе с сёстрами. К ним присоединился и царский брат. Плотно затворив за собою двери и идя вдаль по длинному коридору к своим покоям, отпрыски умершего Петра ещё долго слышали за спиной весёлые крики, хохот и громкий, но вполне радостный женский визг. Судя по нему, тысяцкие также взялись ублажать служанок.
Настала ночь. Когда все царевны были благополучно переданы с рук на руки камеристкам в монашеских одеяниях, оба брата решили, что надо им вернуться за стол, дабы никого не обидеть. Но, приближаясь к трапезной зале, они отчётливо уловили, что шум усиливается. Навстречу по коридору бежали стражники. Они с ужасом объяснили Борису и его брату, что к тысяцким присоединились другие воины, разбежавшиеся по городу в поисках жриц любви. То, что эти поиски увенчались большим успехом, не подлежало сомнению.
– Надо всё же нам пойти спать, – предложил Роман, – я думаю, что на нас никто не обидеться, если мы поступим именно так.
– Да, о нас едва ли кто-нибудь вспомнит, – с надеждой перекрестился Борис. Они разошлись по комнатам.
Царь имел привычку молиться перед отходом ко сну. Когда он уже собирался встать на колени перед иконами, озарёнными огоньком лампады из потускневшего серебра, в спальню постучался слуга. Он сказал Борису, что его хочет видеть какой-то викинг.
– Как его звать? – спросил царь.
– Рагнар.
– О, пусть он войдёт!
Слуга сразу вышел, впустив молодого тысяцкого. Дождавшись, когда закроется дверь и шаги слуги затихнут вдали, Рагнар молча поклонился царю Болгарии. После этого Борис задал ему вопрос:
– И что ты мне скажешь?
– Что я – тот самый Рагнар, о котором тебе говорил мой друг Никифор Эротик, – ответил ярл.
– Никифор Эротик? Припоминаю. Но не припомню, чтоб между нами шёл разговор о Рагнаре. Кто ты?
– Не осторожничай, царь! Никифор тебе описывал мою внешность.
– Да? Может быть. Что дальше?
– Я – бывший этериарх. Это подтвердит тебе каждый.
– Я спрашиваю, что дальше?
– Никифор дал тебе поручение передать мне с глазу на глаз, что я должен делать, когда падёт Антиохия.
Царь перестал колебаться. Для пущей верности сотворив коротенькую молитву перед иконостасом, он повернулся к Рагнару и произнёс:
– Тебя будут ждать в Эдессе.
– Кто? Когда именно? До какого дня?
– Ничего не знаю. Он мне сказал: «Передай Рагнару, что его будут ждать в Эдессе. Пусть поторопится!» Это всё.
– Спасибо, – сказал Рагнар, – я думаю, что Никифор будет доволен тобою, царь.
Покинув Бориса, он зашагал по сумрачной галерее в другое крыло дворца. Он уже узнал от прислуги, что Святослав и его избранница пошли спать, оставив дружинников с куртизанками. Шум от тех и других стоял по всему дворцу, потому что их становилось больше и больше. Одна из девушек пробежала по галерее совсем раздетая, чуть не сбив ярла с ног. При этом она его не заметила. За ней гнался какой-то пылкий юнец – кажется, из сотни Вадима. Обоим было смешно.
Подойдя к двери княжеских покоев, Рагнар хотел постучать, но дверь вдруг открылась ему навстречу. Вышел Сфенкал. Увидев Рагнара, он улыбнулся.
– А, это ты? Входи. Пока ещё можно.
– Как ты считаешь, что меня ждёт? – поинтересовался бывший возлюбленный Феофано.
– Какая разница? Ты войдёшь всё равно, даже если тебя ждёт смерть. Я ведь тебя знаю!
