Они скакали мимо горных подножий с утра до позднего вечера, делая передышки на четверть часа. К счастью для лошадей, стояла уже глубокая осень. Жары бы они не выдержали. Стемнело. Заночевали в деревне, на постоялом дворе, хозяин которого предоставил лучшую комнату и обильное угощение. На заре молодой варяг и его юная подруга возобновили путь.
Ближе к концу дня горные массивы поникли до плоскогорья. К ночи оно уступило место равнине. Была она беспредельна и бесприютна.
– Мы заночуем возле костра? – спросила Кремена, когда Рагнар при свете луны выбрал для ночлега лощину между холмами, куда почти не проникал ветер.
– Не будет у нас костра, – ответил варяг, соскакивая с коня, – он может привлечь разбойников.
– Если так – придётся тебе как следует потрудиться, чтобы не дать мне замёрзнуть! – обрадовалась Кремена и тоже спешилась. К счастью, были у них тёплые плащи, две фляги с вином, изрядный запас еды. Рядом поблёскивала заполненная водой расщелина, и травы кругом росло много, так что о лошадях заботиться не пришлось. И эта холодная, звёздная, очень страшная ночь в бескрайней степи стала для Кремены самой счастливой в её короткой и бурной жизни. Мечтательная красавица молча плакала и молилась, глядя на звёзды. Она обращалась к ним, потому что Бог её не любил. Иллюзий на этот счёт ветреная девушка не питала уже давно. О чём же была молитва Кремены под грустный шелест кустов и ледяной вой её друга, ветра? Тут можно только гадать.
На заре Рагнар с трудом её растолкал. Они поскакали дальше, ориентируясь по неяркому солнцу, и на закате увидели вдали море, а рядом с ним – большой город. Он имел пригороды и пристань.
– Это Константинополь? – задала глупый вопрос Кремена.
– Это Эдесс.
Больше у Кремены вопросов не возникало. Она решила сама разгадать загадку. В город въезжали уже с наступлением сумерек, когда стражники торопили идущих с пристани корабельщиков и обозников, собираясь закрыть ворота. Внезапно один из стражников, поглядев на Рагнара, бросился прямо к нему. На его лице весьма неуклюже выразилась почтительность.
– Благородный воин! – воскликнул он, низко кланяясь, – не откажешь ли ты назвать своё имя?
Рагнар назвал своё имя и натянул поводья, ввергнув Кремену в недоумение. Она также остановила лошадь, которая от усталости опустила голову. От попутчицы викинга не укрылось, что стражник очень обрадовался.
– Пресветлый этериарх! – вскричал он с ещё более глубоким поклоном, – не откажи посетить стратига! Он ждёт тебя в своём доме.
– Ну, ладно. Где этот дом?
Стражник указал на прямоугольную каменную громаду, которая возвышалась позади рынка. Последний ещё шумел. Чтобы обогнуть торговую площадь, необходимо было проехать целые полторы версты. Два всадника спешились, повели коней под уздцы. Бедные животные еле-еле переставляли ноги. Перед дверьми каменной громады стояли слуги. Сдав им коней, Рагнар и Кремена пошли в трактир, где плотно поели, после чего вернулись и были проведены на второй этаж.
Войдя в кабинет стратига, Рагнар изумился так, что уселся в кресло без приглашения. Его спутница, не поняв причин подобной бесцеремонности, повела себя ещё менее церемонно – сняв башмаки, легла она на кушетку, стоявшую близ камина, и вмиг уснула. А что ей было за дело до двух каких-то смешных, уродливых толстяков, сидевших почти бок о бок перед большим письменным столом, заваленном документами? На обоих концах стола стояло по канделябру. В каждом пылало пять восковых свечей. Если бы Кремена узнала, что эти свечечки озаряют лица двух высочайших гражданских чинов Империи, то она улеглась бы к столу не грязными пятками, а взлохмаченной головой. Ещё бы – ведь за столом сидели паракимомен Василий и препозит Евсевий Эталиот!
Рагнар, презиравший двух этих сволочей во дворце, теперь потерял дар речи от неожиданности. Министр двора и препозит – здесь, в этом городе? Ждут его? Но что это может значить? Оба сановника не спешили давать Рагнару какие-то разъяснения. Почти целую минуту длилось молчание. А потом Василий изобразил на своём обрюзгшем лице улыбку и тонким голосом проскрипел:
– Рад видеть тебя, Рагнар! Ты выглядишь хорошо. Как твои дела? Что это за девушка?
– Это мой боевой товарищ, – ответил викинг.
– Любовница Святослава?
Рагнар опять растерялся. Но ненадолго, так как решил – нет ничего странного в том, что в Константинополе досконально знают внешность Кремены. Следующий вопрос ему задал Евсевий Эталиот:
– Мы слышали, ты участвовал в битве под Переяславцем, где убили патрикия Александра?
– Я – тысяцкий Святослава. Не мог же я отойти в сторонку и притвориться, что у меня заболел живот!
– Так ты со спокойной душой убивал ромеев?
– Я убивал воинов Никифора Фоки.
– Это резонно, – кивнул лысой головой министр двора Василий, – скажи, а ты до сих пор являешься тысяцким Святослава?
– Больше того, я – его посол. Я еду в Константинополь, чтобы объявить ромеям войну от имени Святослава.
Два царедворца молниеносно переглянулись. Затем опять уставились на Рагнара.
– Когда он начнёт войну? – спросил препозит.
– Не раньше, чем через месяц. Сейчас он занял Преслав.
