– А, теперь я поняла… Значит, ты с Кристиной в Феодосии познакомился? И она тебя на свадьбу пригласила? Она у нас очень общительная… Вон сколько у нее подруг! Я и не удивлюсь, если она и в Феодосии компанию себе нашла! Она очень общительная, танцевать любит! Ты видел, как она красиво танцует?
– О да… Видел, конечно. Да…
Он пожал плечами, улыбнулся неловко. Все равно ведь не скажешь всей правды, как оно было… И повторил решительно:
– Ну все, я пойду!
– Да погоди… Куда ты торопишься? Оставайся!
Он даже растерялся немного. Странная эта Наташа, даже не заподозрила. С чего бы вдруг он потащился на эту свадьбу в такую даль.
Повернул голову, глянул ей прямо в глаза. Какие они чистые, будто омытые. Светлые и радостные. Взгляд открытый. Вот она я, такая, какая есть. Добрая душа нараспашку. Про таких людей говорят – «простота святая»…
– Нет, в самом деле… Поживи у нас, если хочешь. Комната Кристины освободилась же! А я тебе город покажу… У нас места очень красивые есть!
– Нет… Неудобно, что ты, Наташа…
– Да бог с тобой, какое еще неудобство! В такую даль прилетел… Оставайся!
– Нет, не могу…
– Да перестань… Мы люди простые, мы гостям всегда рады! И папе с мамой я все объясню… Да они даже и спрашивать не будут ничего, что ты!
Он в который уже раз подумал: «Все-таки она странная. Очень странная. Первому встречному и душу, и двери настежь открыла. А может, ничего странного в ней и нет… Просто очень добрый человек, и все. Как-то сумела сохранить в себе открытость и доброту в наше смутное время. Бывает же…»
– Ой, я смотрю, мама и папа уже домой ушли… А я и не заметила! – удивленно проговорила Наташа. – И мы тоже – посидим еще немного и пойдем… И не говори мне больше, что тебе неудобно! Как это так? В такую даль прилететь – и сразу обратно? Тем более на ночь глядя. Нет, и не отказывайся даже, и слышать больше ничего не хочу!
После ресторана пошли пешком – воздух был чудесный из-за недавно прошумевшего дождя. Наташа что-то рассказывала ему про город, он слушал вполуха. Представлял, что Кристина сейчас тоже едет со свадьбы домой… То есть в дом этого своего… бизнесмена. Богатый, наверное, дом… Спальня большая, кровать огромная… И чтобы стряхнуть наваждение, спросил быстро:
– Значит, мать и отец Кристины были против, чтобы она… С этим Виктором?..
– Да, конечно… Ты знаешь, к нам ведь жена его приходила, когда Кристина в санаторий уезжала… Стыдила маму и папу… Ругалась, потом плакала… Да только что они могли сделать? Ничего и не могли… Кристина, она ведь такая… С ней не сладишь… С детства особенная была. Куда-то ее все тянуло в не очень хорошие стороны… Ну да чего теперь об этом говорить! Пусть будет счастлива, что ж… Хоть так… Я за нее рада. По крайней мере, Виктора она слушается. А ты как с ней в Феодосии познакомился, Саш? – застала она его вопросом врасплох.
– Не помню уже… Кто-то ее привел в компанию – вот и познакомились. Она всех приглашала на свадьбу, но я один полетел… Все равно мне отгулы было девать некуда.
– А почему ты к ней даже ни разу не подошел? По-моему, она тебя и не увидела даже!
– Да я хотел подойти, но все как-то не получалось… Может, я все-таки в аэропорт поеду, Наташ? Вон, такси свободное вроде стоит…
– Странный ты какой-то… Неужели на один день хотел прилететь? Такие деньги за билет отдал… Нет-нет, никуда ты не поедешь, что ты! Тем более мы уже почти пришли, вон мой дом! И свет на кухне горит… Значит, мама с папой еще не спят… Идем, идем, Саш!
Войдя в дом, Наташа с порога заявила родителям:
– Мам, пап… Это Саша, гость со свадьбы. Ему ночевать негде. Он издалека приехал. Я сейчас постелю ему в Кристининой комнате, а вы чаем его напоите, ладно?
– Конечно, конечно… – приветливо улыбнулась мама Наташи и проговорила по-свойски: – Пойдем на кухню, Саш! Мы с отцом как раз чаевничаем! Меня можешь Любовью Сергеевной звать или тетей Любой, как тебе удобнее… А мужа моего Григорием Ивановичем кличут… Или просто – дядя Гриша…
– Спасибо… Простите, что я вас побеспокоил… – замялся Саша, проходя на кухню.
– Ой, да какое там беспокойство, что ты! – засмеялась Любовь Сергеевна, идя вслед за ним. – Сейчас моему Григорию хоть компанию составишь, выпьешь с ним рюмочку-другую, а то он с этой свадьбы голодный, трезвый да злой пришел… И совсем не хотел идти, да Наташка его устыдила…
Саша опять удивился той простоте, которая шла от этих людей, – вот так с первым встречным говорят, будто с давним знакомым… Нет, не происходила эта простота из той обидной, которую заклеймили ярлыком «хуже воровства», нет… Она была совсем другого рода! Теплой была, дружелюбной. Хотелось расслабиться в ней и не думать ни о чем: ни как перед ними выглядишь, ни что они о тебе подумают. И не кукожиться неудобством. Будто в родной дом приехал…
Хотя какой родной дом, к лешему? Не было у него отродясь родного дома. Такого, где бы радовались ему просто так, по факту присутствия. Конечно, был общий дом с Димоном и Зойкой… Но он давно про себя решил: пусть это будет их дом, и на свою долю в нем он никогда претендовать не будет.
