– Хорошо… Как скажешь… Только не нервничай, тебе нельзя. И со своими тоже… Сама разбирайся. Не хочешь – не езди к ним. Твое дело.
– Да, в этом ты прав. Это мое дело. Мое! И не лезь ко мне больше с советами!
– Хорошо, хорошо… Не буду. Успокойся. Не психуй, нельзя тебе…
– …Наташа, что с тобой? Что случилось, скажи?
Саша стоял в дверях комнаты, испуганно смотрел на жену. Та сидела на кровати, закрыв ладонями лицо, тихо всхлипывала.
Надо бы подойти, но его будто страхом сковало, не мог сделать ни шага. Хотя и впрямь это был страх – неподдельный, жгучий, стыдный. Неужели Кристина что-то сказала Наташе? Но ведь эта давняя история и яйца выеденного не стоит, все уже в прошлом, забыто все! Ну в самом деле, с чего она взяла, что от него забеременела? Хотя… Это надо Кристину знать. Она может все по-своему преподнести, расписать в ярких красках. А Наташа такая доверчивая, такая впечатлительная… Да почему же, почему он ей сам все не рассказал раньше?
Подошел к ней на ватных ногах, сел рядом, обнял за плечи, спросил на ухо:
– Ну что ты, Наташ? Не плачь… Давай лучше поговорим… Я все тебе объясню, Наташ…
Она вдруг отняла руки от лица, спросила удивленно:
– Что ты мне объяснишь, Саш? Не поняла… Это я тебе должна объяснить… Вернее, сказать должна… Только я боюсь говорить, понимаешь? Отчего-то боюсь… Потому что сама не могу поверить… Надо какие-то слова говорить, а я не могу…
Она всхлипнула и снова заплакала, и он услышал вдруг, что в ее плаче нет ничего плохого, и совсем даже наоборот… Будто счастьем в него плеснуло или предощущением счастья. Он ведь давно научился слышать жену, понимать, он чувствовал каждое ее движение, каждую нотку в голосе. И даже плач ее теперь чувствовал…
– Я… Я сегодня у врача была, Саш… Оказывается, я беременна… Представляешь?
Он молча прижал ее к себе, не в силах ничего ответить. Да и что можно было ответить? Сказать, как он счастлив? Но ведь словами этого не передать… Тем более и самому вдруг захотелось заплакать, но ему ведь нельзя плакать, он же мужик… Или все-таки сейчас можно? А что… Будут сидеть, обнявшись, и оба плакать от счастья…
– Почему ты молчишь, Саш? Ты не рад?
– Ну что ты… Что ты говоришь, Наташ… Совсем, что ли, с ума сошла? Я просто слов не могу найти… А еще я тоже боюсь расплакаться… Ты не представляешь даже, что я сейчас чувствую!
– Нет, это ты не представляешь! Как я всегда хотела ребенка – не представляешь! И я правда поверить не могу…
– Ну, все, все, хватит плакать! А вдруг ему это вредно? Перестань, слышишь? Перестань…
В дверь осторожно постучали, и вот уже голос Любови Сергеевны встревоженно зазвучал над их головами:
– Чего это вы, а? Ревете, что ли? Случилось что, говорите? Ну? Да не молчите, иначе у меня сердце сейчас разорвется!
– Скажи ты, Саш… – прошептала ему Наташа на ухо. – Я не могу…
Он поднял взгляд, с улыбкой посмотрел на Любовь Сергеевну, проговорил тихо и торжественно:
– У вас будет внук… А может, внучка… Неважно кто, правда?
Любовь Сергеевна охнула, приложила ладонь к груди, отступила на шаг назад. Но тут же собралась с духом, прокричала громко:
– Отец! Ты где там? Отец! Иди скорее сюда!
Григорий Иванович с разбегу ворвался в комнату, чуть не сшибив стоящую на дороге жену. Спросил испуганно:
– Что? Что случилось? Чего ты блажишь, Любаня?
– А то и случилось, Гриш… Наташка-то наша беременная! Счастье к нам в дом пришло, Гриш! Господи, наконец-то! Уж кому, как не Наташке… Она и с чужими-то детьми как со своими родными возится… Господи, благослови, счастье-то какое, доченька… Радость какая…
– Ну, запричитала! – махнул рукой Григорий Иванович, улыбаясь. – Надо бежать стол накрывать, а она стоит, причитает! Давай, давай, мать, поворачивайся! А я пока в подпол слазаю, магарыч достану. Сашке-то магарыч с нас причитается, понимать должна!
Родители ушли, а они еще долго сидели, обнявшись. Потом Наташа произнесла тихо:
– Пойдем, Саш… Не будем родителей обижать. Они уж давно стол накрыли, наверное. Нас ждут…
Сели за стол, и Григорий Иванович радостно сказал, поднимая рюмку с наливкой:
– Ну, давайте выпьем за счастливую весть! Наташ, и ты себе в рюмку компот налей, что ли, чего так сидишь? И за Сашку давайте выпьем – это он в наш дом счастье принес. За тебя, сынок… За дочку тебе спасибо, счастлива она с тобой… Вот ведь как все получилось, а? И сын у нас теперь есть, и внуки будут!
Любовь Сергеевна вздохнула и вторила ему с улыбкой:
– Да, Гриш, все для нас хорошо повернулось! Удивительно просто! Сразу двое внучат родятся, с разницей в каких-то три месяца. Вместе им веселее будет расти!
– Ну, это как сказать… – пожал плечами Григорий Иванович. – Один-то внук точно при нас будет, а другой… Может, у того, у другого, свои няньки будут. Это уж как Виктор решит… Это ж сейчас модно, чтоб не матери, а няньки ребенка растили. Боюсь, и не увидим мы внука…
– Да не говори так, Гриш! Чего заранее загадывать-то? – рассердилась Любовь Сергеевна.
– Да я не загадываю, я ж по факту рассуждаю! Ясно же, что Кристина не хочет у нас бывать. Вон уже месяц глаз не кажет. Даже не знаем, что у нее да как…
