Саша долго не мог уснуть в эту ночь. Удивлялся только: как же быстро пролетели эта два месяца, пока он не видел Кристину… А самое интересное – он ведь совсем не думал о ней. То есть не мучился этими думами, как раньше. Жил себе и жил… Счастливо жил. Можно сказать, наслаждался. Ведь у него был дом… Дом, в котором он был членом семьи. У него были мать и отец. У него была жена, с которой ему хорошо, тепло и уютно. Какое же это счастье, господи… Простая жизнь, простые радости, которые не ценишь, когда все это у тебя есть с рождения. А когда ничего этого нет… И вдруг получается! И оно еще такое свеженькое, это ощущение семьи… И каждое утро просыпаешься с мыслью: «А вдруг приснилось?» Вдруг ничего этого нет? Несколько страшных секунд между явью и сном… И вот они проходят, и можно открыть глаза, и ощутить прилив полноценного и чистого счастья на одном долгом вдохе – я есть! Я счастлив! Как хорошо…
Наташа пошевелилась, подняла голову от подушки, спросила сонно:
– Ты почему не спишь? Я проснулась из-за того, что ты не спишь… Я всегда тебя чувствую… О чем ты думаешь, Саш?
– Да так, ни о чем… Просто мне хорошо… Спи, Наташ. Спи…
Наташа снова уснула – он слышал ее размеренное дыхание рядом. И опять ему подумалось: «Как странно…» Странно, что больше не мучается мыслями о Кристине. Будто она не на Мальдивах с мужем отдыхала, а на другую планету улетела. И вот вернулась… И у нее будет ребенок…
Он замер, будто споткнулся об эту мысль. И понял вдруг, почему не спит. И память тут же услужливо преподнесла ему насмешливый Кристинин голосок: «…Между прочим, он твой, ребенок-то… Да. Ты знай. И можешь за него заранее радоваться – не в этом дерьме будет жить…»
Да, она говорила тогда очень уверенно. Разделяла слова и будто бросала их с размаху в него – не увернуться. «…Поверь мне, женщина всегда знает, от кого залетела. Он твой, не сомневайся. Вите в этом смысле до тебя далеко…»
Его бросило в дрожь – а вдруг это правда?
Нет, нет… Не может этого быть. И что значит – Вите в этом смысле до него далеко? У Вити, между прочим, трое детей… Значит, и четвертый будет, неудивительно.
Да, все так. Пусть Кристина ничего не выдумывает. Не плетет глупых интриг – зачем? Кому они нужны? Да, она еще тогда что-то такое сказала… Надо вспомнить…
И снова память подбросила те самые слова Кристины. Ужасные. Да, сейчас они показались ему просто ужасными, стыдными, неприемлемыми. «…А ты классный! Повезло Наташке, что еще скажешь. Да если бы ты был таким богатым, как Витя… Но ничего, мы с тобой еще возьмем свое, правда? Встретимся, когда я прилечу? Я придумаю, когда и где… Ведь ты же для того вернулся, чтобы со мной рядом быть? Сам так говорил – буду всегда с тобой…»
Да, он так говорил. Он так думал. Совершенно искренне думал. Но сейчас… Сейчас уже все по-другому! И будет все по-другому… И хватит об этом вспоминать, а то опять Наташа проснется. Почувствует его смятение и тревогу. Хватит… Надо спать… Спать… И не думать больше об этом – никогда не думать!
С утра в воскресенье он ушел на рыбалку – хорошо, сосед позвал, Алексей Николаевич, большой приятель Григория Ивановича. Сам же Григорий Иванович пойти не смог: опять радикулит с вечера прихватил. Конечно, и не стоило бы из дому уходить в воскресенье – получалось, вроде как испугался встречи с Кристиной… Ну да ладно. Как получилось, так получилось. Да, может, она еще и передумает и не придет… Да и не его это дело вообще…
Кристина пришла утром в воскресенье. Наташа восхищенно всплеснула руками, увидев ее:
– Ой, какая же ты красивая! Какая загорелая! Выглядишь просто чудесно! И платье новое, модное… И прическа… Да тебя просто не узнать!
– А очки? Ты глянь на мои очки от солнца… – хвастливо улыбнулась Кристина. – Они, между прочим, пятьсот долларов стоят!
– Чего-чего? – переспросила подошедшая к ним Любовь Сергеевна. – Вот эта пластмассовая финтифлюшка – пятьсот долларов? Да ну… Быть такого не может!
– А вот и может! Это же последняя модель! Ты просто не понимаешь в этом ничего, мам! Тем более на островах без таких очков и не обойтись: солнце очень яркое. Витя мне их купил… И это еще не дорого…
– Так пятьсот долларов… Это ж если на рубли перевести… Это ж отцова зарплата за месяц, получается? Правильно я посчитала? – никак не могла перестать удивляться Любовь Сергеевна.
– Мам, ну не говори о том, чего не понимаешь… – отмахнулась от нее Кристина. – Для вас деньги – это одно, а для меня теперь – совсем другое.
И, повернувшись к Наташе, спросила небрежно:
– Правда, загар у меня классный?
– Да, очень красиво… Ты как шоколадка теперь… – с улыбкой согласилась Наташа.
Любовь Сергеевна, однако, не разделила Наташиных восторгов, спросила осторожно:
– А разве можно беременным долго на солнце быть? Вредно ведь, наверное? Куда Витя смотрел? Ведь нельзя!
– Мам, не тупи… – снова сердито отмахнулась Кристина. – Закудахтала – вредно, нельзя… Я сама знаю, что мне можно, а что нельзя, разберусь как-нибудь, ага?
