Отец Пак Вону предложил им по бутылочке энергетика. Он сказал, что у него их полно благодаря журналистам – те приносят ему целые ящики, когда приходят за интервью. Господин Пак казался таким же, как и раньше. Перед приходом Наин и Хёнчжэ он наводил порядок после обеда и готовился открыть магазин. Опасения Наин о том, что он мог измениться в худшую или лучшую сторону, оказались напрасными. За время, что прошло с десятого июля, когда Пак Вону не вернулся домой, до этого дня его отец научился жить без оглядки на утрату. В отличие от Квон Тохёна, он стойко преодолел все трудности, и теперь, когда земля под ногами стала тверже, его жизнь медленно возвращалась в нормальное русло.
– Это вам. – Наин протянула гостеприимному хозяину небольшой горшок, который держала в руках.
Господин Пак, казалось, принял растение с недоверием и спросил с беспокойством:
– Эм-м-м, я никогда не ухаживал за растениями, вдруг оно у меня погибнет?..
– Не беспокойтесь, все будет хорошо. Если оно начнет расти, просто пересадите его в горшок побольше. Со всем остальным оно само справится, – ответила Наин.
– Правда? Но почему вдруг растение? – удивился он.
– Просто так. Оно вырастет большим и красивым, так что не волнуйтесь. Растения, как и животные, привязываются к людям. Оно услышит все, что вы ему скажете.
Мужчина, улыбаясь, посмотрел на горшок в своих руках. И только спустя какое-то время тихо ответил:
– Ладно, ладно. Спасибо. Мне было одиноко, но теперь буду растить его, как родного ребенка.
Он поставил горшок на подоконник. Наин хотела предложить, чтобы господин Пак дал растению имя, но поняла, что не стоит: скорее всего, имя у него и так скоро появится. Пак Вонсын вышел с ними на улицу.
– Берегите себя. И еще…
Он, вероятно, хотел сказать, чтобы они приходили почаще, но побоялся стать для молодых людей обузой. Он был благодарен, что они навестили его и были так к нему добры. Раньше он думал, что от одного вида школьников в форме ему будет больно вспоминать сына и он будет опускать голову, но теперь ему стало легче. Эти дети были похожи на его сына, они были такими же добрыми и заботливыми, он был очень счастлив и хотел как-то их отблагодарить. Он долго думал, что бы предложить, а потом вспомнил, как сын всегда просил купить ему жареной курицы на праздники.
– Если захотите курицы, приходите. Я вам закажу.
Наин и Хёнчжэ не раздумывая кивнули и сказали, что обязательно придут. Правда, вскоре оказалось, что Хёнчжэ в ближайшее время прийти не сможет.
Хотя светофор у пешеходного перехода горел зеленым, Наин не двигалась с места, а лишь смотрела на Хёнчжэ, не отрывая взгляда. Зеленый свет помигал и сменился красным, и только тогда Наин спросила:
– Почему ты не сказал мне раньше?
– У тебя же была куча других дел.
С его лба катились ручейки пота. Руки у Наин были грязные после пересаживания цветка, и она никак не могла стряхнуть с них землю. Бутылочка энергетика, вытащенная Пак Вонсыном из холодильника, нагрелась от температуры воздуха и ее тела. Надо бы поскорее прийти домой и помыться, только и думала Наин еще пару минут назад, но теперь слова Хёнчжэ, сказанные как бы между делом, словно опустошили ее сознание. На место мыслей о душе пришло осознание того, что Хёнчжэ уезжает учиться за границу. Его старшая сестра, изучающая в университете искусство, этим летом отправится в Америку по программе обмена студентами. Мать Хёнчжэ собиралась поехать следом и решила взять с собой и Хёнчжэ. Они уже нашли и дом, где они будут жить вместе, и школу. Хёнчжэ сказал, что билеты уже куплены и через месяц он улетает.
Наин понимала решение Хёнчжэ не говорить ей раньше из-за действительно безумных хлопот и проблем, но все же ей было обидно, что она узнала о его отъезде только сейчас, хотя все было решено еще в начале года. Разве месяц, тридцать дней – это много времени? Нет. Если учесть, как быстро пролетают каникулы, то момент расставания с Хёнчжэ наступит незаметно и скоро. Поэтому Наин подумала, что тратить драгоценное время, которое они могли бы провести вместе, на обиды и жалобы, почему Хёнчжэ не рассказал ей все заранее, было бы бессмысленно.
Хотя она знала, что это не навсегда, что Хёнчжэ уезжает всего на два с половиной года и приедет на зимние каникулы, легче не становилось. Наин печалила не невозможность снова увидеть Хёнчжэ, а факт того, что их компания больше не сможет делить все моменты своей жизни на троих. Они не смогут вместе справляться с горестями, тайком от взрослых пить алкоголь, заказывать ночью еду, вздыхать, проверяя тесты друг друга, и мечтать о жизни без университета. Всего этого Наин будет сильно недоставать.
Ее нос защипало от слез.
– Мирэ знает?
Хёнчжэ кивнул. Это снова задело Наин: Хёнчжэ сказал Мирэ, но не сказал ей.
– Я сказал Мирэ гораздо раньше. Она просто пожелала мне удачи в учебе и попросила привозить подарки каждый раз, когда я буду возвращаться в Корею.
