Наин открыла глаза. Она лежала на серебристом коврике в одной из теплиц перед горой Сонёнсан, укрытая чьей-то курткой. Три человека, стоявшие на расстоянии, еще не заметили, что Наин очнулась. Она смотрела на спорящих людей и размышляла. Почему они здесь все вместе? Точнее, она была с Сынтэком, но когда появились Мирэ и Хёнчжэ? Так или иначе, Наин нужно было показать, что она пришла в себя, но напряженная атмосфера мешала ей выбрать подходящий момент. Тем не менее надо было что-то сделать, пока ситуация не обострилась еще больше.
Наин приподнялась и неуверенно откашлялась. Три пары глаз одновременно уставились на нее. Наин раздумывала, сказать ли, что с ней все в порядке, или притвориться, что она еще более потрясена, чем Мирэ и Хёнчжэ. Но в конце концов выпалила что-то странное, что вообще не подпадало ни под один из вариантов, о которых она думала:
– Что случилось?
Момент, когда нужно было рассказать все Мирэ и Хёнчжэ, определенно наступил. Раньше Наин думала, что это необязательно. Что правда не имеет большого значения. Так она пыталась найти рациональные причины ничего не говорить друзьям. Но на самом деле у Наин не хватало смелости, и она боялась, что друзья отдалятся от нее. Признаться, что она слышит, как говорят растения, было не так легко. Если бы она продемонстрировала свою способность обмениваться энергией с землей, то Мирэ и Хёнчжэ бы ей поверили – но остались ли бы они друзьями после этого, Наин не была уверена.
Она думала, что, если хорошо скрывать свои секреты, все будет в порядке. Однако, глядя на Мирэ и Хёнчжэ, которые ждали, когда она скажет что-нибудь еще, Наин начала сомневаться в этом. Она уже начала отдаляться от друзей в тот момент, когда решила скрывать что-то от них. Ее колебания и неспособность раскрыть свой секрет Мирэ и Хёнчжэ разрушили доверие между ними. Но страх был сильнее ее. Наин не могла перестать думать, что друзья бы расстроились, узнав правду. Она боялась, что ей не поверят, подумают о ней плохо и перестанут общаться с ней, как раньше.
И вот Наин оказалась в точке невозврата – но говорить все еще было очень трудно. Она встретилась взглядом с Сынтэком, который стоял в стороне. Он понимал, что она собирается раскрыть их природу, но не спешил останавливать ее. Мирэ и Хёнчжэ видели светящуюся синим землю, и тут не могло быть другого убедительного объяснения, кроме правды. Наин воспринимала молчание Сынтэка как испытание, как некий рубеж, после преодоления которого – раскрытия тайны – она навсегда перестанет быть частью этого мира. Но почему-то это не казалось таким уж страшным. Ведь Наин никогда и не принадлежала этому миру. Она всегда жила на Земле и считала себя землянином – и, что важнее всего, другом Мирэ и Хёнчжэ. Если определять, что важнее, то, безусловно, это место в этот момент. Те Мирэ и Хёнчжэ, что сейчас перед ней.
Наин отвела взгляд от Сынтэка и снова посмотрела на друзей. Она вспомнила людей, которые называли Пак Вону сумасшедшим только потому, что тот верил в инопланетян. Она не знала этих людей в лицо, но не чувствовала отчуждения, представляя их. Ведь каждый по каким-то причинам пересказывает чужие слова. Почему Пак Вону должен был стать сумасшедшим в этом мире только за веру в инопланетян? Если бы он верил во что-то другое, все было бы иначе? В героев, оборотней или вампиров? Эти существа почему-то никому не кажутся такими же детскими и нелепыми, как инопланетяне. Они более стильные, особенные, загадочные и романтичные. Если бы Пак Вону сказал, что встречал вампира, возможно, ему бы завидовали. Может быть, другие тоже захотели бы встретить их и бродили бы по окрестностям горы Сонёнсан темной ночью. Но так получилось, что он верил в инопланетян.
Мирэ и Хёнчжэ, возможно, даже не знали, как воспринять правду о том, что Наин инопланетянка. Пока Наин колебалась, Мирэ присела на корточки напротив нее и заговорила:
– Просто скажи.
Выражение лица и интонация Мирэ были решительными, как всегда. Она не испугалась, не нашла ситуацию абсурдной, не высмеяла ее и не показала, что ей скучно.
– Я поверю всему, что ты скажешь.
Это значило, что она действительно поверит. Мирэ выглядела так, словно ждала этого момента много лет. Хёнчжэ, опустившийся рядом, едва заметно кивнул.
Но вот так просто пообещать поверить? Не зная, о чем пойдет речь? Нет, правда все равно вызовет у них недоумение и смех. Сначала они подумают, что это шутка, затем задумаются, не говорит ли она серьезно, и в конце концов решат, что Наин сошла с ума. Как можно обещать верить, не услышав пока ничего? Наин думала, что Мирэ и Хёнчжэ действительно странные. Ведь верить – это не так просто.
Видимо, сомнения отразились на ее лице, потому что Мирэ обняла Наин за плечи. А затем, заглянув ей прямо в глаза, сказала:
– Я поверю во что угодно, просто скажи.
Что же сказать сначала? Рассказать о том, как несколько дней назад у нее из рук проросли ростки? Или о том, что она может слышать, как разговаривают растения? Или, может быть, о том, что она из далекого космоса и является Нуубом? Губы Наин задрожали.
