Сначала нужно смыть грязь - настоящей, чистой водой. Тэрран разорвал рубаху, разделяя ее на тряпки и бинты. Ему хотелось как можно меньше использовать магию, чтобы не причинять сыну новой боли, ведь каждое заклинание отнимает силу и всего лишь является заплаткой. Чуть потерпи, мальчик, дай зарубцевать раны, и мы пройдем Гранями, а там тебе помогут все. Мейлин, который знает тебя и твое феа, эльфийские целители, друзья, те, кто ждут тебя. Самое страшное даже не сейчас - потом, тогда, когда ты проснешься. Остается только молиться о том, что в безумии ты лишился и памяти, иначе тебя не сможет спасти никто. Никто, кроме Иррейна.
То, что произошло - чудо, на которое эльф не обратил даже внимания. Тэрран чуть не умер от ужаса, увидев, как Иррейн срывает ошейник. Ошейник, который он, наверное, не решился бы снять сам. Он думал, что успеет попросить помощи у Властителей Граней, а Иррейн сотворил чудо. Неужели это правда и этот невыносимый эльф связан с Киа не только узами любви, но и судьбами? Но он обречен. Тэррану на мгновение стало жалко его. Как жестоко все складывается… даже если Киа оправится от безумия и залечит все раны, эльфа не ждет ничего, кроме долга благодарности от спасенного. Все его надежды будут напрасны - те, что он так лелеет в своих снах. Никогда ему не видать даже руки Киано. Но судьба выше их обоих, и один будет метаться от неразделенного чувства, а другой избегать всех, кто осмелится предложить ему сердце.
Так, отлично, дыши. Еще немного осталось, я наложу легкие чары, придется потерпеть. Не надо, не просыпайся, все так будет пока легче. Где этот проклятый эльф? Неужто так трудно найти зверье?
Иррейн проклял все – эту пустыню, черного властелина, свой лук. Ничего… как можно выжить в таком месте? Не видно даже нор грызунов, а даже если они и будут, то кровью трех сусликов не спасти двух волков. Наконец, когда он далеко отошел от пещеры, ему повезло. Следы травоядного, раздвоенные следы копыт, свежие. Животное прошло совсем недавно, явно к воде, и значит, следует идти по следу.
Он не ошибся, около хилого ручейка стоял бык, матерый и старый, в шрамах на толстой шкуре. Видимо пожилой самец проиграл битву молодому и был вынужден покинуть стадо. Тем лучше для Иррейна и тех, кто ждет его в пещере. Он наложил стрелу, тяжелую, боевую, на тетиву, подобравшись так, чтобы попасть в наиболее уязвимое место, напрягшись и понимая, что промахнутся и упустить добычу нельзя.
Выстрелил, точно поймав момент, выпустил вторую стрелу, для страховки, раненый бык заметался и рухнул. Подождав, пока пройдет агония, Иррейн подошел к убитому животному. Снял с пояса нож – освежевать шкуру и набрать в нее мяса, сохранив побольше драгоценной крови.
Шорох, Иррейн обернулся, молниеносно выхватив меч. На него кинулось существо, неимоверно грязное и заросшее, вооруженное кривым орочьим мечом. Иррейн напал первым, но существо отбило удар, нанесенный не самым худшим эльфийским бойцом, второй выпад сделало само, едва не задев эльфа в живот, Иррейн вовремя увернулся и выбил меч из рук противника.
- Ну чего, тварь? Сдаешься? - он не привык убивать безоружных, хотя на темных землях не принято было церемониться.
Тварь зарычала и бросилась на него. Но тут Иррейн оступился и упал, выронив оружие, а тварь уже висела на нем, и они покатились по земле, сцепившись в драке.
Существо оказалось неожиданно сильным, несмотря на свой изможденный вид, и Иррейну удавалось сопротивляться с трудом, но все-таки победа была на его стороне. Он захватил руки пленника, заломив их назад так, что тот не мог пошевелиться и заглянул существу в глаза. Ясные глаза цвета молодой листвы. Глаза эльфа, светлого эльфа.
- Кто ты? – спросил он на высоком наречии, ведь только родич может услышать истинную речь.
- Уже не узнаешь, приморец? – существо прохрипело ответ, но он был на том же языке.
И Иррейн узнал, вглядевшись внимательнее и ослабив захват. Если существо помыть и расчесать (а волосы у него явно светлые), то будет эльф, мало того, эльф знатной крови. Такие глаза, если он не ошибался, были у жены Имлара – родившей ему двух сыновей, погибших в орочьих землях.
- Эвинваре?! Или Нилирэн? – переспросил он настороженно, не смея поверить своим глазам.
- Ну надо же, почти узнал. И что же тут делают светлые эльфы? Может, выпустишь?
- Да так, на огонек к Инъямину зашли, а что тут делает наследник князя Имлара? – Иррейн оправился от потрясения, и кроме любопытства его волновало уже то, что в пещере его ждут, ждут с добычей.
- Живу я тут, на Приграничье.
- Ничего не понимаю, какого ты здесь? Твой отец давно оплакал тебя и брата!
- Мне не нужны его слезы, мне нужно было войско, которое не явилось, чтобы помочь нам, мы сотни лет жрали землю в каменоломнях, а никто даже не попытался нас выручить! Так на кой ляд ты сюда приперся, на раба ты не похож?!
- Я пришел за …, - Иррейн смешался, - за другом, я и его отец. Он был в плену, а теперь мы везем его домой.
- Повезло твоему другу! Мне даже противно думать о возращении, лучше уж жить тут со зверьем, чем с трусами!
