- Тем, что твой незаконнорожденный младший родич - князь Запада. Мой сын по праву носит корону света.В свое время Имлар слезно настаивал на этом и даже писал жалобу на Грани, чтобы я отдал своего сына ему на воспитание. Как ни странно, но суд он выиграл.Да еще вот этот блондин, – Тэрран указал на Иррейна, - умудрился всучить Киа одну штуку, с которой от короны отказаться было просто нельзя. Вот и получилось, что мне пришлось тащиться в эти земли и вытаскивать вашего князя, которому просто повезло оказаться моим, а не Имларовым сыном.
- Да уж, давненько я не слышал таких историй. Впрочем, я почему то не удивлен, - сказал Эвинваре – что ж, князь так князь. Ловок же ты, Тэрран. Хотя и завидую, ведь с отцом ему повезло больше, чем мне. Впрочем, сводить счеты я буду на Западе. Но скажи, как бы мне отсюда вырваться?
- Даже странно, что ты сын Имлара, у него хоть какие-то способности к магии есть. На тебе простейшее заклятие. Ладно, хватит болтать. Завтра мы будем в Аркенаре.
Эльф, думаешь, что сбежал от меня? Тебе это только кажется. Ты вернешься, вернешься сам. А за это время успеешь пожалеть обо всем…
Киано застонал во сне.
12 глава
В Аркенаре было непривычно тихо. Обычно шумное поместье превратилось в сонный, унылый дом с крышей, засыпанной пожелтелыми листьями. Обитатели передвигались бесшумно, а разговаривать старались шепотом. Государь вернулся домой.
В западной части дома, где были покои Киа, появлялись только князь Тэрран, Фиорин и Иррейн, целители тихо выскальзывали из комнаты, запирая за собой дубовую дверь. Иногда на двор поместья влетали на взмыленных конях всадники, передавая письма и бумаги из Столицы, но стоило им перешагнуть порог огромного дома, как они испуганно притихали и, едва успев отдохнуть, торопились назад.
- Можно, я посижу с ним? – Тэрран кинул на Иррейна взгляд, полный невысказанных слов, и вышел. Иррейн устроился в кресле, наблюдая за спящим. Хотелось коснуться этой тонкой безжизненной руки, но нельзя, что-то претило Иррейну. Как странно раскололась его жизнь. В той, прошлой – он любил нежного ветреного юного принца, а в этой – еще больше щемило сердце от любви к этому истерзанному жизнью молодому мужчине. Зря кто-то сказал, что государь растерял большую часть своей красоты. Неправда. Она стала еще ярче, выделяясь не щедрым подарком судьбы избалованному ребенку, а сохраненным цветком в обожженных руках.
Они внезапно появились в холле огромного поместья – запыленные, с ношей на руках и смутно знакомым эльфом в грязной одежде, возвестив последующую суматоху. У князя Тэррана забрали раненого, и в течение нескольких дней лекари и маги не покидали княжеского покоя. Эльфов же разместили в теплой комнате и моментально истопили баню. Это уже потом, когда утихли первые ахи, стали разбираться. Слишком необычно все, Аркенар не привык к такому: оба эльфа из тех, что числились мертвыми. Никому не нужный, кроме Фиорина и Тэррана, Иррейн, и сын князя Имлара, Эвинваре, которому опасались смотреть в глаза. Но было не до них.
Моментально отправили гонца к князю Имлару, с вестью о возращении государя.
- Он будет жить, если только захочет сам, – произнес Мейлин, - сейчас не та ситуация, что была раньше. С телом тоже все в порядке, но разум… Я не могу проникнуть, там муть. Он вроде как и открыт, но есть преграды. Я боюсь, что тьма все-таки оставит свой след, и не могу сказать, какой. Но сейчас ему придется справляться самому, мы можем только поддержать его.
- Мейлин, что с его памятью? – спросил Тэрран, пока этот вопрос тревожил его больше всего.
- Проясняется, он будет помнить все, что было в плену и до этого. Точнее, пока будет вспоминать. Мой лорд, мы не имеем права стирать ничего. Но от ошейника повиновения останутся следы. Что делать с татуировкой? На нее наложены сильные чары, и если ее снять – предплечье будет постоянно ныть, что мечнику совсем ни к чему, впрочем, как Киано сам пожелает.
- Пока оставь. Нерги дурак, но маги у него сильные. Ты говорил что-то еще про хромоту?
- Да, это самое легкое, чем он мог отделаться: можно, конечно, сломать кости правильно, но мы и так перебрали его наново.
- Хорошо, оставь, подождем, пока он придет в себя.
