Нарин держал в руках легкое бессильное тело эльфа, и думал. Его заливало стыдом и было так погано на душе, как будто он стал невольным свидетелем издевательства над эльфом. «Надругались, растерзали и бросили умирать. Это сделали люди, никто другой не мог. Все-таки я понимаю, почему они нас так не любят. Они так никогда не поступали, да и побрезгует древнерожденный человеком, а тем более мужчиной. И только человек, как последняя скотина сломает и испортит все. Сейчас вернемся и сразу вышлю отряд ловить этих ублюдков. Интересно, откуда взялся эльф, в этих краях да уже и на Западе это редкость. Откуда у них дивный пленник?». И тут Нарину стало совсем уж нехорошо – при неловком движении лошади голова раненого откинулась, а темные слипшиеся пряди волос сдвинулись, обнажая уши, на которых не хватало обычных для эльфов острых кончиков. Они были жестоко срезаны ножом, а ранки прижжены железом. Нарин содрогнулся и покрепче прижал к себе раненого.
- Тьерви, иди сюда, быстро! – заорал Нарин, заходя в помещения, которые занимал Тьерви, его помощники и где собственно располагался лазарет крепости. Нарин опустил свою ношу на большой деревянный стол в середине комнаты.
- Чего такое, чего ты вопишь, кто-то из твоих ребят получил ссадину или занозу? И ради этого надо меня будить в такое время? – Тьерви уже спешил в передние покои.
- Что это? Где вы его нашли? – быстро спросил он, разворачивая плащ, в который был укутан эльф. – Ох, Ирин, быстро неси полотно, воду грей, полотна много тащи!
- Эльф, Тьерви, нашли около реки, кто-то там был, я выслал отряд. Дал задание поймать живыми. Мы довезли его?
- Да вроде, - Тьерви уже начал обрабатывать раны – кто же его так? Смотри, свинец в ранах, от плети отвалился! Досталось ему сильно.
Тьерви сердито командовал помощниками: работы было много, надо было делать повязки, растирать целебные мази, лубки на переломанные пальцы эльфа. И лишь к утру раненый спал на низкой кушетке, забинтованный полотном, пропитанным мазями, под теплыми одеялами. В сознание он так и не приходил.
Утром Тьерви вымыл волосы эльфа, они оказались черными и мягкими, длинными, ниже лопаток. Аккуратно, стараясь не задеть искалеченные уши, он расчесал пряди и сплел их в косу, чтобы не спутались. «Долго тебе лежать еще у меня», подумал Тьерви, разглядывая своего пациента. Эльф был не очень высок, очень тонок и хрупок даже для свой расы, тело было не просто худым, а истощенным, но даже раны и измученность не могли скрыть его красоты – изящной фигуры, точеных черт лица, прямых плеч, нежной, слегка смуглой кожи. Длинные и густые сомкнутые ресницы, горделиво изломанные брови, горестно сжатый рот, высокие скулы и тонкий нос.
Тьерви возился со своим пациентом весь день, менял повязки, наносил новые мази, но все равно эльф не приходил в себя, даже его дыхание было очень слабо.
Сейчас эльф был его единственным пациентом, больше в лазарете никого не было. Редкий, тихий период, когда к лекарям приходили только с жалобами на легкие недомогания.
Осеннюю тишину разбили шаги Нарина. Он ворвался в тихие покои неожиданно, быстро оглядел помещение и подошел к Тьерви.
- Ну чего там с ним, жить то будет? Сильно его покалечили?
- Да, но он весь как будто бы разбит, его явно били ногами, а ходить он не сможет долго, если вообще сможет после такого ходить. Ну а жить, тяжело ему будет. Они такое тяжело переживают, а могут и умереть от горя. Для их расы это просто невозможно, то что с ним сделали. И уши, зачем? Наигрались с мальчишкой, потешили свою похоть, а ему, как он будет с этим жить? Вы поймали их?
- Да, тяжело произнес Нарин – их семеро. Шайка каких-то разбойников, деревенщина с дешевыми ковыряльниками, возомнившая, что может не только устраивать пьяные драки в сельском трактире. Расспросили их. Сказали, что нашли эльфа около города, вроде как ненормальный он был, это эльф то. Говорят – боится людей, да и немой к тому же, оборванный был, как будто не древний, а голодранец обычный. Они думали раб от кого-то сбежал. Раб-эльф, придумали. Прихватили мальчишку с собой, связали, думали продать на севере. На стоянке нажрались как свиньи, ну и…Короче, повесить их велели. Ну и с парнем -то я тоже думаю не все так просто. Мне все равно неясно, откуда он в городе взялся.
- Очнется, порасспросим. Если он действительно не немой…
Ждать пока эльф очнется и придет в сознание, пришлось долго. Около двух недель бессознательное состояние сменялось глубоким сном и наоборот. Раны подживали, но оставались шрамы, зажило лицо, рана на бедрах тоже перестала кровоточить, срастались суставы переломанных пальцев, но уши эльфа были все так же изуродованы, ожоги на них едва-едва начали затягиваться тонкой кожицей. В это же время и выяснилось кое-что интересное.
