В один из спокойных серых дней, когда эльф спал, а Тьерви разбирал собранные летом и высушенные травы, к нему зашел один из ученых-воинов крепости – Дэннер, с Запада. Суровый Дэннер в крепости был совсем недавно, но уже успел приобрести славу хорошего бойца и одновременно книжного червя. Раньше Дэннер много путешествовал по всем землям, жил у Древних, скитался с кочевниками, и наконец пришел в Гранин.
- Мне сказали, что у тебя живет эльф, которого нашли на Приграничье, можно посмотреть на него? Может я узнаю, кто его родичи? – спросил Дэннер.
- Ну «живет» это громко сказано. И рано еще. Что смотреть на него, он не игрушка и не зверек, чтобы на него смотреть, обычный раненый мальчишка. Но если ты сможешь мне что-то рассказать про него, ты я и Нарин будем рады. Темная история какая-то.
Кровать больного находилась в светлом углу, около окна. Дэннер склонился над ним и удивленно присвистнул:
- А с чего вы решили, что он эльф?
- Уши, были, тело, разве человек может быть таким узкотелым, руки, лицо? Да и красив не по-человечески.
- Ну он не совсем эльф, наполовину, но и не человек. Полукровка, полу-оборотень, полу-сид. Впервые такое вообще вижу. Что бы так смешались две древние крови. Я думал это невозможно. Но, смотри, - начал он, не дожидаясь, пока Тьерви задаст вопрос – начнем с лица. Да, у эльфов узкие лица, но чуть другой разрез глаз и угол скул, нос такой же, тонкий, сказывается кровь. Могу прозакладывать свой меч, что у парня окажутся зеленые глаза, и не просто зеленые, а изумрудные. Ты таких не забудешь. Потом, смотри, плечи, видишь эту косточку – она должна изменяться при обращении в зверя. Она у него пока неразвита, так как он необучен и вообще думаю, что обращаться не умеет. Он еще очень юн, даже по нашим меркам, лет 16-17, не больше 18-ти, ребенок совсем…Телосложение узкое даже для эльфа, но для оборотня – самое то. Гибкий и изящный хищник. Думаю, что не ошибусь, если скажу что он принадлежит по половине своей крови клану Черного Волка, это их щенок потерялся. Они почти все такие, ну помощней конечно. Самое интересное-то, как он мог вообще появиться на свет и это осталось незамеченным. Они не при каких обстоятельствах не могут смешать свою кровь. То есть теоретически это вполне возможно, но вот практически. Никто никогда не видел этого. Но вот оно, чудо, перед нами.
Боюсь, Тьерви, он умрет. Они не выносят такого, для такого испытания их душа слишком нежна. Он не убьет себя сам, но феа. Оно тонкое, как рваный шелк и станет еще тоньше. Может проживет месяца два-три, проболеет. Хорошо бы было найти его родичей, но примут ли они его? Непонятно, как он мог выпасть из клана? Там же все свою кровь знают, чуют ее. И если что-то с кем-то случается, клан всегда придет на помощь родичу, а уж щенку тем более.
- Щенок-полукровка, может он просто оказался ненужным клану, выбросили просто, как испорченную кровь– задумчиво откликнулся Тьерви.
- Все может быть, очнется, может удастся что-то узнать?
- Надеюсь.
Эльф, будем называть его пока так, очнулся через несколько дней после разговора Дэннера и Тьерви. Ночью лекарю не спалось, хотя обычно бессонницей он не страдал и как всякий военный человек умел ценить редкие часы сна и отдыха. Тьерви поворочался, вздохнул, оделся и решил поработать ночью в лазарете, поразбирать травы, заодно и посмотреть больного. Гранин спала, сквозь маленькие окошки было видно часовых на башнях и дворе. Полная тишина и холодная осенняя ночь.
Тихо, стараясь осторожно наступать на скрипящий деревянный пол лазарета, единственный деревянный пол среди каменных плит Гранин, Тьерви со свечкой зашел в комнатку больного и от неожиданности чуть не выронил горячую свечу. В полной темноте светились два мягких зеленых огонька, как глаза кошки. Но у кошки не бывает таких больших глаз и такого взгляда. Тяжелого, с тоской и мукой. Тьерви вздрогнул, но выдержка ему не изменила, лишь пробежал быстрой змеей холод по позвоночнику. Он подошел к кровати эльфа, поставил свечку на прикроватный столик и присел рядом. Два зеленых огонька оказались глазами эльфа, казалось он не видел Тьерви и не почувствовал его прихода. Глаза и вправду оказались изумрудными, даже при туском свете свечи было это заметно, глубокий цвет темных изумрудов, горящий в ночи невидящим взглядом. Эльф просто лежал и повернув голову смотрел в темноту, сквозь всех, куда то за грань мира, словно моля без слов, чтобы его забрали туда, где не будет этой боли и тоски, что так отчетливо была видна в глазах. И еще страх, жуткий животный страх.
Тьерви просто сидел и смотрел, даже не зная, что сказать эльфу, он был потрясен, с открытыми глазами лицо эльфа было еще прекраснее, страшная, нечеловеческая, звериная красота. Два изумруда в драгоценной оправе ресниц, необычный разрез глаз - удлиненный и вытянутый к вискам, острые скулы, подчеркивающие резные черты лица. Тьерви был заворожен, даже в шрамах и синяках эльф казался неземным прекрасным чудом, драгоценным подарком, отданным тем, кто не смог оценить. Но лекарь решил взять себя в руки:
