Зал склонил головы. Лишь Киано стоял прямо. Не дрогнул ни один мускул. Целители подвели его к прямоугольному алтарю, уложили на него, лицом вниз, убрали длинные волосы, Киано почувствовал, как его руки и ноги словно притягиваются к камню, как металл к магниту. Грудью ощутил холод камня и замер, от жуткого ощущения лезвия, касающегося его спины. Мгновенно разрезали кожу вдоль позвоночника, побежали струйки крови – красные на черном мраморе. Потом было то, что Киано не смог бы никому рассказать, все его боли и горести оказались ничем, по сравнению с расплавленным серебром, вливаемым в разрез. Но каким то невероятным чувством он понял, что кричать нельзя, только тело выгнулось в жуткой судороге, но не в силах оторваться от алтаря. Элексир проникал в каждую частичку его тела, казалось впитывался даже кончиками ногтей, сжигая все, Киано чувствовал как серебро затапливает мозг, скручивает все в немыслимой муке, но безмолвно, без крика бился на алтаре. Потом оцепенел, все тело превратилось в нерв и уже без страха приняло второй разрез и вторую чашу. Потом он уже не помнил боли и ему казалось, что он просто смотрит откуда то сверху на свое тело, распластанное на камне, на кровь, впитывающуюся в ковер, на брата, сжавшего кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Сознание его было абсолютно свободно от всего, от телесной оболочки и от эмоций. А самого его просто не было. Потом он увидел мир, другой, отличный от того, в котором жил, потом замелькали какие то лица, он понял, что предки, много кружилось вокруг него, обступали все кто жил на Гранях, но напасть боялись, даже подойти. Другим чувством он видел все, что происходило в Волчьем замке.
Вот его тело перестает биться на камне, обессилено замирает. Потом целители стирают кровь с его спины, с величайшим почтением поднимают его с камня, ведут под руки к потайному источнику в глубинах замка. Сопровождает их Тэрран, который следует в отдалении. С тела смывают кровь и Киано кажется, что тело то его, но что-то другое сейчас живет в нем, - то, чего нельзя описать словами и то, перед чем бессильны даже государи всех рас и миров. На него накидывают легкую ткань, закрывая плечи, и ведут дальше.
Огромная пиршественная зала, пустая. Расставлены столы незамкнутым квадратом, около центральной стены, увешанной оружием, стоит трон из драгоценного дерева. Киано подводят к трону, усаживают на него, покрывают колени соболиным покрывалом, кланяются ему низко-низко и не глядят в ему глаза – глаза духа Волчьего клана, прародителя. Он видит всех с высоты своего трона, идет пир в честь него – воплощенного духа. Ему задают вопросы с почтением и покорно склоненной головой, он отвечает или царственно кивает. Какие вопросы и какие ответы – сознание Киано не помнит и не понимает. Сколько идет пир – он тоже не знает, не осознает реальности, видит только, как прародитель взирает на своих потомков. Потом темнота.
- Не сметь тревожить его без моего дозволения – голос княза Тэррана – несколько дней. И Киано проваливается в бездну сна.
- Такого я давно не видел, чтобы инициация прошла ТАК, никогда прародитель не был милостив к нам настолько. Это очень хороший знак. Невероятная удача нашему клану. И мальчик выдержал, ни одного вскрика, я боялся за него, оказалось зря. Редкое самообладание, не все такое выдерживают, да еще вдвое тяжелее. – говорил Тэрран сыну, когда жизнь в Замке пошла обычным ходом. Все еще помнили внимание к ним духа Волков, пришедшего в тело новообращенного из темной глубины веков. Лишь Киано спокойно спал, не зная, какое благо он принес в клан.
- Ты прав отец, хотя и произошло это очень рано для него, но он оказался достоин чести. Я думаю после этого, что для него тогда не страшно, что он не может перекидываться, значит, зачем-то это не надо. Такова судьба, будем пытаться, но не давить на него. И все-таки он не будет бойцом клана – скорее целителем, по всему видно. Он словно притягивает к себе. Даже на Грани, понятно что фейри тяготеют к прекрасному, но стихии? Забавно там было, просто ходили, смотрели, а мелкие духи к нему так и льнут, как щенки к ребенку – засмеялся Тиннэх.
Киано очнулся через несколько дней. И опять, как в первый раз у изголовья ложа сидел Тиннэх. Ждал.
Проснулся, открыл глаза и зажмурился, от яркого света лившегося в окно.
- Доброе утро – произнес Тиннэх.
- Доброе, - Киано окончательно открыл глаза, просыпаясь, - мне сон такой странный снился, и долго. Даже не могу понять ничего.
- Это не сон, но понимать ничего не надо, не обязательно. Вставай, сегодня пир в твою честь.
- То есть? Как это?
- Ты прошел инициацию, теперь ты член клана, даже его душа. Предок был милостив к тебе. Ну так ты встаешь?
