В Аркенаре всех убедили, что Киано с Имларом слегка повздорили на военные темы, и юный государь уехал охотиться, и произошел несчастный случай. Яму велели засыпать, чтобы никто больше случайно не попал в нее.
Государь Имлар сидел в своих покоях, размышляя о том, что случилось. Он уже нещадно корил себя за ошибку, и ему было страшно представить, как он будет просить прощения. Что же ему сказать? Что он поверил не своему родичу, а навету? Что мог подумать про Киано подобное? Что были основания? Адолантэ прилетел к нему как сумасшедший, еще тогда, когда его сын совершил побег из дому вслед за Киано. Он еще тогда делал намеки – мол, княжич слишком красив для воина, да и вообще ведет себя странно. А вчера Адолантэ был разъярен, увидев сына подле наследника. Счастливого сына. Но почему он так легко поддался на речи советника?
И что будет - если Киано откажется от короны? Желающие примерить ее на себя, конечно же, найдутся – но они недостойны и не имеют прав, и будет война. Тэрран никогда не простит того, кто хоть как-то обидел драгоценность Волчьего рода. А значит, придется приложить все усилия, чтобы его простил внук. Имлара все время мучила вина за содеянное в прошлом, и чтобы хоть как-то залечить нанесенные раны и возместить потери, он не жалел для Киано ничего. Сейчас он уже даже не понимал, как тогда мог принять такое решение – избавиться от новорожденного. А ведь Фиорин предлагал ему тогда просто отправить ребенка в дальние земли, отдав на воспитание тамошним вассалам. Они хотя бы вырастили бы эльфа, а не пойми чего.
В Киано нет почти ничего эльфийского, кроме внешности – только волчье. Маленький нездешний оборотень. Поэтому-то он так сторонится столичных балов и охот. Имлар знал, что принца считают диковатым и необщительным, но при этом любят искренне. А это главное – народ должен любить своего государя. Имлар отлично понимал, что Тэрран никогда не простит ему ошибки и обиды, знал, что любое действие в отношении Киано тут же докладывается Боргом своему князю. Тэрран пристально следит за всем, что происходит в Западной земле и Доме Имлара. И что сейчас все зависит от Борга, если тот сможет уговорить Киано не делать глупостей.
Киано уже проснулся, но не открывая глаз понял, что в комнате есть еще кто-то. Скорее всего Борг, или Фиорин, а может, Орин. Хотя вернее всего, что Борг, а это снова затяжной тяжелый разговор, интересно, какой по счету за эту зиму? С этим надо заканчивать. Делать так, чтобы не травить друг другу душу. Сейчас Киано не нужна была беседа с наставником. Он вполне понял, каким был дураком, благодаря предку. Это же надо такого натворить, чтобы сам Волк снизошел к своему потомку, и учил его жизни?!
Киано вздохнул глубже, и тут же грудь пронзила боль. Туго стянутые повязкой ребра не позволяли вздохнуть глубоко. Потом он ощутил, что правая нога тоже крепко забинтована и под нее подложена подушка. На лице что-то прохладное. Кто-то вымыл ему волосы и заплел в косы. А одеял навалили столько, что было тяжело. Он вспомнил падение в яму, сломанную ногу и кровь, стынущую на лице. Предок абсолютно прав – он дурак. Но пора просыпаться и побыстрей отвязаться от Борга.
- Ну, Киа, ты раздумываешь - открыть тебе глаза и послать меня подальше, или еще поспать? - Борг словно читал его мысли. - Не получится, мы с Фио тебе не позволим, хватит прятаться!
- Все, что вы хотите мне сказать, я уже слышал, и не думаю, что мне скажут что-то новое. – Киано все-таки открыл глаза. Точно, их двое. Тогда ему не повезло, Фиорин тоже любитель почитать мораль.
Борг не обратил на это ровно никакого внимания.
- Ты как себя чувствуешь? Тебе нравится? А, князь? – Голос волка был полон сарказма, хотя на самом деле он испытывал острую жалость.
- Что ты хочешь, Борг? В очередной раз доказать мне, что я малолетний дурак? Спасибо, я уже услышал это от великого предка. Мне вполне хватит.
Борг был потрясен, но виду не показал. Ничего себе, значит, предок не только явил к Киано особую милость при инициации, но и продолжает ему покровительствовать.
- Зачем доказывать то, что вполне очевидно? Этой чертой ты удался в деда, твой отец никогда не позволял себе такого. Вот скажи мне, мальчик мой, ты кого сейчас наказал? Имлар жив-здоров, правда, сейчас у него сильно болит голова о том, как говорить с тобой. Ильме тоже вполне оправился. Адолантэ вообще цветет и пахнет. А ты валяешься с разбитой мордой, сломанными ребрами и перебитой ногой. Ты этого хотел? Или ты хотел подавить на жалость? Прости, но ты был похож не на мужчину, а на истеричную девицу, которую бросил парень и, удавившись, она хотела ему отомстить.
Фиорин молчал. Ничего себе порядки у волков! В таком тоне никто из эльфов не разговаривал бы с князем, даже наставник. Такое позволяют очень близким.
- Борг, мы уже выяснили, хвала богам, что я был неправ. Я признаю, вышло нехорошо. Но что мне прикажешь делать? Набить морду Адолантэ, деду, или выгнать Ильме? Или изуродовать себе лицо?
