- Никогда не недооценивай противника, Инъямин, иначе рискуешь оказаться в дураках, - холодный бездушный голос, равнодушный ко всему, - впрочем, мальчишка в идиотах тебя уже один раз оставил. На Гранях он чинит нам немалый ущерб, Тэрран отлично натаскал убийцу. И сами властители не зря ему покровительствуют. Половина волчьей княжеской крови дает ему немалую силу. Да и имларовская что-то значит. Это сильное сочетание, если он взойдет на трон – на его стороне будут как минимум две силы, не считая союзников. Я приказываю тебе разослать своих шпионов во все эльфийские пределы, чтобы мы знали, что там происходит. Если будет война, а она будет – мальчишка должен стать пленником, я хочу посмотреть, чего стоит эта помесь. Пока все не в нашу пользу.
- Будет исполнено, властелин.
Торгейр
Торгейру не спалось, он ворочался на устланной мехами лежанке, стараясь не мешать спящей жене. С тех пор, как он вернулся с этого проклятого совета, места себе не находил. Ничего не радовало – ни приближающаяся весна, ни хирд, готовый на новый поход, ни красавица жена, ни подрастающий воином сын. Словно проклятый эльф украл у него радость. Торгейр сжимал кольцо, гладя пальцами вплетенную прядку. Как же это понимать? Зеленые глаза, слегка вытянутые к вискам, звериные – выпили его душу. Каждую ночь Торгейр прислушивался к вою волков за усадьбой и видел его – княжича Киано. Воображение, которое северянин уже не мог сдержать, рисовало разные сцены, и тело отзывалось на желания разума. Ничего не помогало – ни изматывающие тренировки, ни охота, ни хозяйство, ни любимый сын. Жажду не утолить. Украсть бы княжича у эльфов, как девку у соседа, и спрятать, чтобы никто не увидел желанное сокровище, чтобы ничьи руки не коснулись, не осквернили красоты. Но такой птице нужна свобода, иначе она погибнет. Теперь он отлично понимал насмешку в глазах волчьего наставника, который подробно ему разъяснял, чем они отличаются от смертных. Волк все предугадал заранее. И мудро поступил. Ясно стало и то, зачем так охраняют маленького эльфа: чтобы защитить не от врага, а от чужих желаний. Интересно, так ли уж неприятны этой птахе восхищенные взгляды? Ох, Сигмар, что-то ты не договорил, или подобные сны тебя не мучили? Он, Торгейр – ведет себя как мужеложец, и ласки жены с тех пор ему противны. Разве сравнится прославленная, но смертная красавица с очарованием перворожденного? Может, он это и переживет, но строго-настрого накажет своим потомкам не приближаться к зеленоокому волку.
В доме было тихо-тихо. Зимний солнечный полдень. Но огромное поместье словно вымерло, все были заняты какими-то делами или просто отдыхали в покоях. Даже вездесущая Илисиэль заперлась в кладовой, пересчитывая припас. Через несколько дней после того, как княжич измудрился попасть в старую ловчую яму, уехал двор Имлара, остался лишь сам князь – непривычно задумчивый. Он ходил по дому тенью. Так же необычно мрачны были и Борг с Фиорином, Тахар практически не покидал комнат князя. Ильменас же прятался ото всех в отведенной ему комнате. Ему не хотелось попадаться на глаза никому. По дому словно разлита пустота и отчуждение. Не слышно смеха. Ведь, наверно, никто не верит, что княжич случайно случайно упал в эту яму. Ага, босой и полуголый. И исчезновение лорда Адолантэ было неслучайно. Всегда можно сопоставить эти два факта, и выходит виноватым-то он, Ильменас. Который довел своего князя до беды. Ведь его же предупреждал отец, чтобы он не смел даже смотреть в сторону приезжего волка. Но он не предполагал, что отец причинит зло княжичу, а не ему, Ильменасу. Лучше бы он действительно поехал в монастырь, чем ловить мрачный взгляд Борга. Хотя не все еще потеряно.
Фиорин поймал Ильменаса в конюшне, когда тот снаряжал лошадь. И юный эльф никогда еще не видел своего родича в таком гневе.
- Ты это куда собрался? - Фиорин заслонил собой выход, оперевшись на дверь.
- В монастырь, в Коннахту. Пропусти меня! – Ильменас не скрывал досады.
- Ага, сейчас, дорожку тебе вот только постелю! Не возражаешь? Молодец какой, настоящий представитель нашего славного семейства – нагадить и сбежать! Я горжусь тобой, родич! Славный сын своего отца! Давай, (тут эльф прибавил несколько непечатных слов), а я останусь, и буду объяснять ему, почему его оруженосец, который так набивался, изволил слинять при первой же трудности. Мне не тяжело, чего там, Фиорин уже привык, чего с ним церемониться? Чего семья да лорды скажут – то он и будет делать! Лишь бы не было войны. Скопище высокородных идиотов, царственный дурак и юный истерик понаделают дел – а Фиорин выгребай. Знал бы ты, как мне надоело это, родич!
Тебя отец предупреждал, чтобы ты не совался к князю? Но ты рискнул, ты умнее всех, и что? Подставил ты его так, что теперь держись только! Бросил лорда в беде и сбежал! В монастырь - …….! А если бы была битва – ты бы оставил его на поле раненым?
- Но…. – Ильменас покраснел от стыда.
