— Плохо дело, — высказалась как-то раз Мила, когда они вдвоем с Леном лежали на кровати и — истинное чудо — учились. Приближающаяся сессия ненадолго вытеснила жажду любви. — Если Дериза заговорит… Надо было все-таки поторопиться и убить ее.
— Почему плохо? — не понял Лен, откладывая в сторону экономику и глядя на возлюбленную.
— Потому что, если она заговорит — а я верю, что паладины ее «убедят», — то Делю будет грозить опасность. Ведь первое, что интересует Орден, кому из ее ликанов удалось избежать облавы, и я сильно сомневаюсь, что она станет выгораживать Деля. Сдаст его, и мы не сможем ничем помочь.
— Остается надеется, что они сожгут ее раньше, чем она расскажет про Деля.
Но спасение пришло оттуда, откуда они не ждали: Орден Света признал Деризу Керпетт невиновной и отпустил. Услышав эту новость впервые, Ребор хохотал до икоты, да и Лен не мог от шока сказать хоть что-то вразумительное, зато Мила зловеще улыбалась, пока Мэл рассуждал о Свете и справедливости.
— Ага, справедливость, — неприкрытая ирония Реба дошла даже до Мэла. — Взяточничество и кумовство. Оправдали! Вот если бы ее под Розу Правды подвели! А так, все эти оправдания — чушь! Орден давным-давно весь прогнил, всего лишь одна из политических фигур, а не защитники мира. Также покупают себе положение в обществе и прикрывают своих. Да будь Дериза виновата хоть в открытии Врат в Глубины, паладины и тогда бы ее отмазали — племянницу Верховного мага Рестании!
Мила с Леном переглянулись, пока Мэл опровергал безосновательные обвинения. Девушка так никому и не рассказала о том, что случилось на алтаре, и продолжала считать, что поступила правильно. Орден зачастую слишком жестко реагировал на подобные вещи, а, учитывая, что она сейчас находилась в Рестании, а не в Рассветном Лесу, спасти ее никто не сможет. Здесь у нее связей нет. Пока.
Хотя…
К богато украшенному особняку подошла женщина, кутающаяся в плотный темно-зеленый плащ — на улице шел дождь. Стряхнув на дорогой ковер в прихожей капли с капюшона, она прошла наверх, где ее уже ожидала хозяйка дома. Удобно устроившись у камина и разлив по бокалам вино, две женщины некоторое время молчали, наслаждаясь прекрасным напитком.
— Она очень опасна, Риджи.
— Милая, очень опасен Темный Император, а твоя Дериза — просто заигравшаяся девочка.
— Ты убьешь собственную племянницу?
— Если она была настолько глупа, чтобы перейти дорогу Феланэ, а потом еще устраивала эти бессмысленные нападения… Я — человек искусства, Амелия, и не люблю грубость и фанатизм, а у Деризы слишком много и того, и другого. Словом, я разочарована. В волчьей стае не держат слабаков. Так что да, я убью собственную племянницу.
— Мило.
— Как хорошо, что мы понимаем друг друга. — Они обменялись взглядами и отсалютовали друг другу бокалами. Вино и вправду было прекрасным.
Через два дня Деризу Керпетт нашли убитой в собственной постели с перерезанным горлом. Из ее комнаты и соседних было похищено все ценное. Грабителей так и не нашли.
— Представляю, каково Сету. — Лен упал на диван, закинув ноги на подлокотник.
Он знатно вымотался — сегодня сдавали историю. Если у лиса была хоть какая-то смутная надежда, что после произошедшего профессор не будет так его третировать, то она умерла в муках, стоило только Лену вытянуть билет. Сейчас он чувствовал себя постиранным ковриком, который очень долго полоскали, а потом — выжимали, и теперь он жалкой тряпочкой растекся по отцовскому дивану.
— Не можешь, — буркнул Крейл. Он все еще не простил Ордену грубое вмешательство в расследование. — Сет распутал сложное дело, его ждало повышение, стал бы наконец-то старшим инспектором. А теперь Чесэру пришлось делать ему выговор за необоснованные обвинения, а мы так никогда не узнаем правду и повторятся ли нападения.
Даже с закрытыми глазами Лен мог сказать, что отец сейчас смотрит на него. Лис вздохнул: нельзя было откладывать этот разговор вечно. Он открыл глаза и встретился взглядом с отцом.
— Нападений больше не будет. Их устраивали Дериза Керпетт и Верин Ос. Оба они погибли, как — не спрашивай. Одно могу сказать, к убийству девушки я не имею никакого отношения, но она получила по заслугам за то, что творила с ликанами. Что же касается Верина, то он был колдуном, и Орден не зря подозревает, что целью были не мирные горожане. Но все уже позади, — Лен на мгновение прикрыл глаза. — Это я его убил. Он пытался убить Милу. И я не жалею.
Крейл-старший остался совершенно спокоен после подобного заявления, лишь усмехнулся.
— Хорошо каешься.
— Да ты… Сказал бы я, что думаю, если бы не уважал старость.
— Какую старость⁈ Мальчишка!
Он еще долго ворчал и простил своего нахального сыночка только тогда, когда он приготовил ему чаю и десять раз извинился. Возможно, если бы Лен не закатывал постоянно глаза, количество необходимых извинений сократилось бы. Но как бы он не ворчал на старика, этот визит принес ему долгожданное облегчение. Признание отцу сняло с души Лена тяжелый камень.
