И это им удавалось. Вглядывавшиеся в берег сигнальщики вскоре уже не могли разобрать, где какой огонь, так что ориентироваться по ним и далее стало невозможно. Но нужные пеленги кое-кто все же взять успел. Оставалось не вилять на курсе. Но тут пароходы, еще только выдвинувшиеся вперед, угодили под обстрел с двух дозорных катеров, с трудом удержавшись от соблазна заложить маневр уклонения. Вдобавок их осветили прожектором с совсем близкого берега и тоже сыпанули гранатами. Довольно точно.
Слабый ответный огонь пароходов, имевших всего по одной устаревшей пушке и пулемету, лишь привлекал дополнительное внимание, не давая ни малейшего шанса отбиться. Русские катера его игнорировали и дважды выпускали торпеды, но попаданий не добились. Вытянув линию своего курса в струну, японцы дали максимальные обороты на винты, благополучно пропустив обе пенные дорожки под кормой. Но это было только начало!
Вскоре к прожектору с берега добавились и осветительные ракеты. В их белесом мерцании с двинувшихся следом истребителей разглядели, что пароходы с большими иероглифами на бортах оказались объектом атаки уже для четырех паровых шлюпок. Те наседали с носовых румбов их левых бортов, а батареи били справа, уже пометив обоих головных тлеющими точками начинавшихся пожаров.
Возможно, наскоки катеров, становившиеся все настойчивее, совсем скоро дали бы результат, если бы на них не навалились с севера три японских собрата. Это нападение было явно неожиданным для русских и дало брандерам и их эскорту шанс достичь своей цели. Похоже, к такому же выводу пришли и на берегу. Хотя катерный бой развернулся под самыми бортами авангардной группы, по этой мешанине японских и русских судов открыли огонь новые батареи, а также гораздо более серьезные пушки с большого судна, стоявшего несколько восточнее.
Как только начала рваться шрапнель и фугасы, катера гостей и принимающей стороны сиганули в разные стороны. Свою задачу и те, и другие выполнили. Дальше уже была не их зона ответственности. В дело в полную силу вступила артиллерия. Причем, помимо батарей и сторожевого судна, высверки залпов мелких скорострелок мелькали вдобавок и откуда-то дальше к северо-западу. Там, сразу за заграждением, похоже, стоял еще один пароход средних размеров.
Русские теперь стреляли очень часто, но пока еще бестолково. Несмотря на множество всплесков и близких разрывов, новых попаданий и повреждений на брандерах и дозорных судах после ухода катеров появилось совсем немного. Воодушевленный этим, «Собу-мару» уверенно разгонялся и пер вперед со стороны берега. В кабельтове дальше к северу, усердно работая машиной, ломился к воротам и «Одаки-мару».
Стараясь обогнать друг друга, словно лошади на бегах, совсем скоро они уже ткнулись своими форштевнями в бревна бонов, рывком натянув связывавшие их цепи и тросы. В этот момент прямо у них по курсу открылся еще один боевой прожектор и, практически в упор, грянул залп довольно крупного калибра.
В отличие от всех предыдущих, он был прицельным и кучно лег вокруг «Собу-мару», сразу дав несколько попаданий. Один снаряд, судя по пару, выплеснувшемуся из вентиляторов и трубы, добрался и до машинно-котельного отделения старого судна, полностью лишив его хода.
По инерции пройдя еще около полукабельтова, быстро валившийся на левый борт и сильно загоревшийся пароход все же порвал первую линию бона, но оттянуть его в сторону уже не смог. Помимо разбитой машины, русские снаряды проломили его деревянную обшивку в нескольких местах, буквально разнеся в щепу весь левый борт. Подошедший к быстро кренившемуся брандеру «Арима-мару», не стопоря машину, сбросил обе свои шлюпки, а с его кормы зацепили оборванный конец заграждения, начав буксировку к берегу.
Будучи хорошо освещенным пожаром на подбитом судне-таране, «Арима-мару» вполне закономерно стал следующей прекрасной мишенью для русских артиллеристов. Сразу получив целую серию попаданий, пароходик также запарил. Руль заклинило в положении право на борт, орудие разбило, а трюм начало затапливать через две пробоины. Но он упорно тянул свою ношу. Теряя ход, ему удалось уволочь южный кусок заграждения с прохода и, едва коснувшись прибрежной мели, отдать оба якоря. В машинном отделении открыли кингстоны и холодильники, чтобы ускорить затопление, после чего команда начала спасаться.
По нему с остервенением били береговые батареи и брандвахта. Шальным снарядом разбило шлюпку под левым бортом, вытряхнув из нее в воду немногих переживших такое. Носовую часть разворотило несколькими попаданиями, при этом перебив и якорные цепи. Еще недостаточно огрузневшее судно соскользнуло с отмели. Свежим ветром его погнало обратно в проделанный проход.
Обнаружив это, едва отвалившая уцелевшая шлюпка вернулась под борт, и люди из нее поднялись на палубу. Работая в полузатопленном машинном отделении, на остатках пара в котле дали ход. Но винт едва провернулся, лишь чуть замедлив дрейф, а после залило и выжатые до капли котлы, безвредно лопнувшие от резкого перепада температур.
