Картина была поистине идиллическая. За высокими холмами скрывалось целое поселение, большую часть которого составляли теплицы разной формы и высоты. Они тонули в пышной зелени, а впереди будто плыл малиновый особняк, похожий на торт. Он был окружён кустами роз.
– Там живёт сама Мадам, – с придыханием объяснила Пастушка.
Она проводила их до барака, велела привести себя в порядок и вечером явиться к Мадам, а сама умчалась к стайке девиц в цветных передниках. Они тут же зашептались, искоса поглядывая на Нилая.
Густа, возмущённая её откровенным кокетством, втащила друга в здание. Они тут же попали в руки приземистой громогласной поварихи, которая впихнула в каждого по две порции чечевицы с сыром. Поначалу еда не лезла в горло, но скоро друзья распробовали её, а потом Густа не отказались и от здоровенного куска ярко-зелёного торта, усыпанного ягодами. После ужина их разогнали по спальням, Густу на женскую половину, Нилая к мужчинам.
Следовало обсудить план и осмотреться, но Густа и Нилай вдруг расслабились, будто приехали к давним знакомым, и рухнули на мягкие постели.
В плотных сумерках Густу растормошила возмущённая Пастушка:
– Эй, вам давно пора вставать! И своего… э-э… а кто он тебе? Брат? Или…
– Брат, – спросонья соврала Густа, чем очень обрадовала девушку.
– И брата своего позови. Мадам встречает новых работников не позже десяти, по окончании смены.
– А как тебя зовут? – уточнила Густа.
– Иллария. Но можешь звать меня Пастушкой, меня все так зовут. Сама не знаю почему.
В группке разномастных соискателей Густа и её друг совершенно не выделялись, что успокаивало. Оставалось поговорить с загадочной и важной мадам Зюнзаберри-Лендерманн.
Собеседование друзья прошли на удивление успешно. Пышная Мадам едва взглянула на них. Никаких документов не требовалось, только желание работать. Видимо, в сезон тут не могло быть лишней пары рук.
– Завтра в семь в столовой, – пропела Пастушка-Иллария Нилаю и скрылась в дверях женской спальни.
За ней последовала Густа.
– А ты куда? – остановил её Нилай.
– Давай немножко отдохнём, – неожиданно предложила девушка. – А подумаем обо всём завтра.
Нилай изумлённо поднял брови, когда Густа захлопнула дверь перед его носом. «Может, в этом и заключается её план?» – подумал он и отправился в укромный уголок готовить развёрстку. Кто его знает, как далеко от них контора этого слоя. И потом, у него ещё были дела. Шансов, конечно, никаких, но попытаться стоит…
К огромному удивлению Нилая, Густа так и не вышла из спальни. Он слонялся у дверей, пытаясь дозваться её. Но смог только разглядеть, что Пастушка переодела Густу в вырвиглазное розовое кружевное платье.
– Что за… – проворчал Нилай и пошёл в столовую за тортом.
Утром ему показалось, что зря он так нервничал, ведь всё в порядке. Руки-ноги целы, они вместе, развёрстка под рукой. Почти готова. Нилай хотел закончить работу, когда его позвали на экскурсию.
Пастушка вела новеньких по узким песчаным дорожкам и рассказывала:
– Здесь у нас сухолюбивые растения. Здесь помидоры, каждый размером с тазик. Здесь самоокучивающаяся картошка. А здесь ночные посадки.
Они проходили мимо высокой стеклянной теплицы, наполненной клубящимся тёмно-синим туманом.
– На каждой теплице номер и инструкция. Каморка с инструментами внутри.
Нилай тщетно пытался разговорить работников. Те отвечали односложно, с большим энтузиазмом рассказывая лишь о достижениях Мадам и Тепличного городка. Один паренёк в жёлтой рубашке даже рассердился:
– Да какая разница, откуда я приехал? Главное, где я сейчас! – И отошёл подальше от Нилая.
Густа, наблюдавшая за ним, хихикнула. Нилая неприятно поразило то, что всего за сутки она научилась от новых подружек жеманству.
– А теперь задания! – Пастушка похлопала в ладоши, привлекая внимание новичков.
Она стояла спиной к теплице, из которой доносились подозрительные щелчки и взрывы.
– Новенькие! Вы идёте сюда!
Нилай не сразу сообразил, что речь идёт о них с Густой, и, ошалело моргая, повиновался приказу девушки.
– Ваше задание – полить теплицу номер пять! И ни в коем случае не пораньте шерстянок, зубаток и пилозубок! Это очень ценные экземпляры.
В толпе захихикали, и Нилай подозрительно оглянулся, но Густа с безмятежной улыбкой слушала Пастушку.
Он был рад возможности остаться наедине с Густой и потому решительно вошёл в теплицу. Как только они оказались в тамбуре, на них опустился мягкий, влажный зной. Где-то капало, из-под потолка доносилось жужжание. Всё вокруг было увито листьями и ветвями.
– Густа, нам пора уходить.
– Мы же ещё ничего не полили! – удивилась девушка и наклонилась к ряду блестящих леек.
Клац! – Нилай подпрыгнул:
– Что это было?
– А какая разница? – отмахнулась Густа. – К нам были добры, и мы должны отплатить тем же. Да не дёргай ты меня за рукав, волан помнёшь.
Кажется, уходить надо срочно.
Или нет?
Он ввязался в такую опасную историю в том числе ради этой девчонки. И если она не хочет помогать себе, что же, он должен настаивать? О том, что всё происходящее даёт шанс ему самому, Нилай старался не думать.
