Не прошло и минуты, как Густу скрючило. Она согнулась, упала на четвереньки, её начало рвать.
– Боже, что это за ужас на мне? – спросила она первым делом, когда пришла в себя.
– Очаровательное платье, как ты сказала, – ответил Нилай.
Тут Густа снова вспомнила пару выражений, неугодных бабушке, и, сняв передник, вытерла им рот. Скомкала и забросила в кусты.
– Но как? – возмущённо спросила она.
– Еда, после неё отключается контроль, остаётся счастье и желание работать и работать на Мадам. У нас не больше двадцати минут. Мы должны выйти на пути Дорожной Службы или найти контору раньше, чем нас найдут люди Мадам.
– А наши вещи?
– Зря ты называла комбинезон ДСМ хламидой.
С этими словами Нилай достал из карманов уменьшенные вдесятеро рюкзаки и их содержимое.
– Беру свои слова обратно. А ты молодец!
Густа переоделась в джинсы и футболку, зашнуровала кеды.
– Бр-р-р, – поёжилась она, глядя вокруг, – никогда бы не подумала, что такой пейзаж может наводить ужас.
Оказавшись за холмом, где паслось стадо разноцветных коров, друзья поспешили дальше. Стороной обходили деревеньки и работающих в поле людей. Большинство девушек были похожи на Пастушку, но одна привлекла внимание Густы накидкой с леопардовым принтом и мини-юбкой. Незнакомка чересчур пристально за ними наблюдала, и Густа поспешила увести друга подальше, хоть он и клялся, что никого не видел.
В сумерках путешественники оказались в поле, которое по диагонали пересекала река.
Оба здорово устали и замёрзли: к ночи стало прохладно.
– Неужели придётся ночевать под открытым небом? – заныла Густа.
– Да, с комфортом прошлой ночи не сравнить, но мы хотя бы в своём уме. Давай пройдём чуть дальше, в конце поля есть стога сена, спрячемся среди них. Там я проверю развёрстку. Если я всё правильно просчитал, здесь должна проходить железная дорога.
Темнота сгущалась, Густа и Нилай перестали прятаться. Тем временем в разных концах поля начали появляться чёрные точки, всё больше и больше. Когда Нилай разглядел их, у него мгновенно пересохло во рту.
– Густа, стой!
Девушка проследила за его взглядом и окаменела. К ним со всех сторон спешили люди. Уже слышались их голоса, и было понятно, что они настроены очень враждебно.
Нилай выхватил многозадачный тул и заслонил собой Густу. Это было бессмысленно: их окружили. В этот миг где-то совсем рядом раздался гудок паровоза. Спасение было так близко и так недоступно! В темноте пронеслись три огонька – тух-тух, ТУХ-ТУХ! И тишина.
Нилай крепко взял девушку за руку и зашептал:
– Я тебя найду, если нас разделят. Хоть объешься тортами. Мы выберемся. Обещаю.
– Это они! – услышали друзья знакомый обиженный голос. – Никто не должен покидать теплицы, Мадам меня убьёт, ведь это я их привела! Если кто-то узнает о… О еде и об остальном…
Из окружившей их толпы вышла Пастушка. По щекам Густы покатились слёзы. Крепкие мужчины, злорадно посмеиваясь, уже тянули вперёд руки, когда Нилай размахнулся и одним ударом рассёк кожу на кистях у нескольких из них. В тусклом свечении тула брызнула жёлтая кровь. Преследователи взвыли и, оттолкнув Густу, бросились на Нилая. Она вскочила, зубами вцепилась одному из них в локоть, но её отшвырнули в сторону.
Лёжа в траве, она видела, что Нилай скрылся под грудой тел и лишь время от времени синий луч тула прорезал ночь, да слышались крики и глухие удары.
Р-р-р-р-а-а-а-а-АВ! – дикий рёв мотоцикла оглушил Густу, свет фар ударил в глаза. Ещё один синий луч врезался в толпу и заставил нападавших метнуться в стороны.
– Залезай, дурочка! – прошипел кто-то, и Густа полезла на кожаное сиденье.
Через несколько секунд на спину ей упал Нилай, почему-то с мокрой головой и обмякший. Перед носом мелькнула леопардовая накидка, и Густа что было сил вцепилась в девушку правой рукой, левой обхватив Нилая.
– Пустельга, – прошептал он, прежде чем окончательно завалиться на Густу.
Перед глазами Густы все ещё мелькали изумлённые злые лица преследователей из Тепличного городка, которые исчезли в чернилах ночи. Холодный воздух не давал дышать, и Густа отворачивалась, думая только о том, как удержать Нилая и не свалиться самой.
Пустельга домчала их до кривых заброшенных построек на краю спящей деревушки и по очереди затолкала в кособокую дверь. Потом затащила внутрь мотоцикл. Через несколько минут дверь растворилась, и Густа поняла, что они на другом слое.
Укладывая Нилая на какие-то тряпки, Пустельга высказала всё, что думает по поводу их поведения. Досталось и Густе, и всем, кто пускает в конторы безумных подростков и позволяет им брать ключи. Густа попыталась рассказать, что они там делали, но услышала в ответ только скептическое:
– Это полное безумие! Если бы у меня не было рабочего пропуска на Дурткат, нас нашли бы рано или поздно!
Пустельга не присела ни на минуту. Она дала им душистой воды из фляжки, промыла ссадины Нилая и губу Густы. Нанесла на раны отдающую болотом желтоватую мазь и дала по таблетке из прессованной травы.
