Густа вышла на крылечко и вдохнула прохладный ночной воздух. Папа аккуратно прикрыл дверь и спустился по ступенькам. У пожарного выезда, в тусклом свете фонарей, едва пробивающемся сквозь клубы влажного воздуха, поблёскивала канареечная панамка Риммы Валерьевны. Она приветливо улыбалась, Джим нетерпеливо махал хвостом.
– Ты мой умничка! – Густа присела перед псом на корточки.
Вдалеке раздался протяжный свист.
– Пора, дочка, – поторопил Тим.
На этот раз ни моста, ни реки. Только рельсы. Посреди пустыря стояла бетонная платформа с одинокой скамейкой, а рядом столбик с вывеской: «Беркат. Синие Топи».
– Через неделю вернусь, как договорились, – Густа крепко обняла папу, клюнула в щёчку Римму Валерьевну.
– Бабушке и дедушке большой привет, – сказал Тим.
Густа кивнула. Вздохнула нетерпеливо. Она месяц провела дома, почти не выходя. Ела, смотрела новый сезон любимого сериала, готовила с мамой и много разговаривала с отцом. Перевелась на семейное обучение.
– Я так больше никогда на улицу не выйду, – сказала она как-то папе.
– Может, съездишь в Чикташ? – предложил он.
На том и порешили. Густа собрала новенькую багажную сумку взамен потерянного рюкзака. Взяла гостинцы. С трудом представляла, как встретится с Командором, Пустельгой и Матиушем после того, как считала их врагами. Странно, но теперь человеческие отношения волновали Густу больше всего. Да и все приключения порой казались ей ярким сном. Всё, что осталось от них, – щекочущее ощущение в ладонях. Это никуда не делось и в Синих Топях, Густа научилась чувствовать фоновую вибрацию вокруг (что, кстати, здорово облегчало жизнь). И по-прежнему была уверена, что это доступно всем. Если немножко расширить угол зрения.
От размышлений Густу отвлёк близкий гудок паровоза. Она заволновалась, прижалась к отцу:
– Пап, это же не навсегда? Я скоро вернусь, да?
– Конечно, милая, – Тим притянул дочь к себе. – Может, останешься? Или поедем вместе в следующий раз? Придумаем что-нибудь.
– Нет уж, надо, – встряхнулась Густа, – иначе я себя никогда не переборю.
Тух-тух, тух-тух – поезд вынырнул на пустырь неожиданно и быстро. Шипя, встал, сияя лаковыми синими боками. Запахло нагретым железом и булочками с корицей. Густа дрожащей рукой протянула проводнику присланный бабушкой билет и поднялась в вагон. Папа и Римма Валерьевна казались отсюда тонкими силуэтами. Они немедленно вскинули руки, и девушка помахала в ответ. Поезд качнулся, тронулся и набрал ход.
Густа прошла в вагон, придерживая тяжёлую сумку. Села на скамейку. Оглядела немногочисленных пассажиров и подумала, что точно не уснёт.
– Главный вокзал Чикташа, прибытие через десять минут! – мелодичный женский голос разбудил Густу.
Она потянулась, зевнула, прикрыв рот ладошкой. Порадовалась, что надела любимый безразмерный свитер: в вагоне стало прохладно. За окном светлело, потянулись знакомые пейзажи. Вот и вокзал. Густа вспомнила, как была здесь в прошлый раз. Улыбнулась. Всё сложилось не так, как она хотела, а гораздо лучше.
У вагона, крепко держась за руки, стояли высокая эффектная дама в широкополой шляпе и подтянутый мужчина с густыми чёрными бровями. Женщина высматривала кого-то в толпе.
– Фаиз, вот она!
Бабушка и дедушка обнимали Густу так, будто не видели её год, а не несколько недель.
Дом, где вырос отец Густы, прятался в глубине двориков центрального района Чикташа. Она с удовольствием вдохнула чистый синий воздух и подумала, что из всех чудесных мест, где она побывала, это лучшее. Знакомые сизые домики стояли, накренив изогнутые крыши. По мощёным дорогам спешили пёстро одетые местные жители. Густа поднялась по ступенькам вслед за бабушкой и дедушкой. Погладила резные двери. Попробовала представить маленького папу.
Внутри всё оказалось проще и лучше, чем помнилось Густе по её видению. Совсем не скажешь, что здесь обитают именитые учёные. Теперь они были настоящими бабушкой и дедушкой и радовались этому больше, чем всем своим достижениям. Конечно, к ним было приковано внимание соседей, особенно первое время. Ещё никто не видел бывшую инайю, а про Фаиза и вовсе говорили, будто он вернулся с того света. Что в принципе было недалеко от истины. О том, где побывала их внучка, тем более никто не знал. Хватит с них и бывшей главной ведуньи да собаки с щупальцами. Фаиз привёл Вездехвоста из места, о котором никому, кроме жены, не рассказывал. Впрочем, существо прижилось в Чикташе так, будто это его родной дом.
В кухне нос щекотали причудливые ароматы. Густа вдруг осознала, как проголодалась. Пока бабушка ставила чайник, дедушка поспешил в прихожую, к затрезвонившему телефону.
– Да! Сейчас прийти? Я не могу. А, не мне? Густе? Хм. Я передам.
Девушка замерла. Кому она так скоро понадобилась?
– Дочка, Командор звонил. Говорит, у него к тебе неотложное, важное дело.
– Вот ещё! – возмутилась Магруй. – Ребёнок с дороги. Выспится, поест и тогда… Так и скажи, придёт к вечеру. Она ещё и друзей не видала. И Нилая. Правильно же, Густа?
Густа смутилась, зарделась и невнятно что-то буркнула.
