Он прав. Каждый хозяин, берущий в дом любое домашнее животное, заранее должен понимать, какую ответственность он берет на свои плечи. Нам еще повезло — Лизка по углам не гадит. У моих старых знакомых тоже кот дома живет, так он им всю мебель разодрал, а самое любимое место для туалета — хозяйская обувь. Сколько они его не наказывали, сколько не тыкали мордой в ароматную лужу в ботинке — что о стенку горох! Иногда складывается впечатление, что коты специально это делают, чтобы на них обратили внимание. Присев на корточки рядом с почившей вазой, собралась собрать осколки, но Пашка неожиданно оказался рядом и укоризненно проворчал:
— Ты трогай! Еще порежешься. Сам уберу, лучше принеси мусорное ведро и иди поджарь пельмешей.
Я не стала спорить и бесстрастно поплелась выполнять просьбу. Ведро он получил спустя минуту. Разобрав сумки, убрала продукты в холодильник и принялась за готовку. Очень приятно и в тоже время непривычно от осознания, что в доме есть кто-то, кроме тебя и этот кто-то старательно делит с тобой домашние заботы.
Через четверть часа, напарник бухнулся на табуретку и с особым наслаждением прикурил сигарету. Мне хватило одной слишком развитой интуиции, чтобы знать — как пристально Пашка сверлит глазами мою спину. Интересно, о чем он думает и что во мне так оценивает?
Делая вид, что ничего не замечаю, нарезала салат и поставила перед ним на стол. В сковороде подошли пельмени, я посыпала их тертым сыром и разложила пополам на две тарелки. При виде аппетитно поджаренной еды, Пашка облизнулся и приступил к ее поглощению.
— Объясни, за какие заслуги вас называют «охотниками» и почему их так мало в конторе? — через пару минут тишины, спросил он, закидывая в рот очередной пельмень.
— Наша профессия существует не одно столетие. В средние века нас называли охотниками только потому что мы уничтожали любую пакостную нежить. В наше время, нам прибавили головной боли и создали организацию по защите вымирающих видов нежити. Как по мне — это слишком глупо. По их конвенции, мы обязаны сначала провести с нарушителями спокойствия, профилактическую беседу и постараться направить их на путь истинный. Сам понимаешь — нежить не перевоспитать, она как чудит, так и будет чудить всегда. Так вот, охотники — это просто приевшееся прозвище. Ты слышал о гене охотника?
Слушатель отрицательно покачал головой и я пришла к выводу, что его призвали на службу как и меня — ничего толком не объяснив.
— Это что-то наподобие иммунитета, — подцепив на вилку пельмень, положила его в рот, — Очень редкий. Он помогает человеку не заразиться всевозможными ядами нечисти, не дает мутировать при укусе оборотня, а самое главное — вампиры не могут нас сожрать — они от нее дохнут. Такой уникальный ген есть у одного человека на десять тысяч, а может и на двадцать тысяч. Мы так же как и экстрасенсы: видим духов умерших, можем с ними общаться. Сначала я думала, что наш командор живой человек, пока мне не доказали обратного.
— И как контора ищет работников? Не припомню, чтобы у меня брали кровь.
— У нас везде есть завербованные люди: и в городских клиниках, и в Гос. Службах. Когда им попадается подобный образец с геном, они тут же связываются с Веней и он уже дальше думает, как заманить нового сотрудника.
— Вот оно как, — Пашка ни разу не перебил мои объяснения и молча слушал.
Поднявшись, он достал из холодильника две банки с пивом. Одну поставил передо мной, вторую открыл себе и сделал глоток.
— Давай выпьем за тех, кто больше никогда не встанет в строй, — его голос наполнился непередаваемой болью и горечью, а потом более оживленней добавил, — И за наше сотрудничество. Надеюсь, мы не убьем друг друга.
— Надеюсь.
Мы еще долго сидели и вели пустые разговоры обо всем. Он оказался отличным собеседником и с интересом слушал о Вене, спрашивал о его слабых сторонах, о коллегах, но больше всего его привлекло повествование прошлых заданий. Благо, у меня в загашнике уже имелась высокая стопка с завершенными делами и было что рассказать.
— Оборотни в твоей коллекции тоже были? — спросил напарник, делая очередной глоток из банки.
Я подавилась кусочком огурца и закашляла. Настроение испорчено окончательно Он невозмутимо постучал мне по спине и с нескрываемым любопытством, ждал ответа. Собрав все силы в кулак, неохотно пробормотала:
— Были, — заметив в моих глазах застывший лед, Пашка изменился в лице и тут же стал серьезным, — Давняя и совсем забытая история. Извини, но я не горю желанием ей делиться, как ты о прошлой службе.
— Понял, — не стал настаивать он и равнодушно добавил, — У каждого имеется свой скелет в шкафу, о котором не хочется рассказывать.
Я вымученно улыбнулась, мысленно благодаря его за понимание. Это была самая тяжелая страница моей книги жизни. Уже много времени прошло, столько воды утекло, но память и ситуации слишком часто тыкают меня носом в эти воспоминания, заставляя думать о том, как могло сложиться иначе.
