— Не надо, — спохватился вампир, вежливо отстраняя Грету. Не-мёртвая ещё раз всхлипнула и вытерла глаза непонятно откуда извлечённым платком.
— Не разучилась ещё, — виновато шмыгнула носом моя бывшая сестрица.
«Взрослые вампиры не умеют плакать, — пояснил мой напарник в ответ на мой вопросительный взгляд, — но в детстве это ещё возможно… и часто хочется, нервы-то никуда не годятся, выдержки никакой. Дети, одно слово».
Я молча кивнула, принимая сказанное к сведению. Неожиданно подумалось — а умеет ли плакать мой напарник?
«Умею, — улыбнулся вампир. — Но мне никогда не хочется, я ведь мужчина».
— Ну, как, Грета, пришла в себя? — спросил он вслух.
— А ты хочешь ещё о чём-нибудь спросить? — устало отозвалась молодая вампирша. — Что тебя интересует? Мой хозяин? Кто вас сдал в бюро безопасности? Или куда делся Товаль после того, как ты от него сбежал?
Напарник напрягся, явно борясь с искушением: эти вопросы его безумно интересовали — точнее, интересовали ответы на них.
— Нет, — с сожалением отказался он. — Всё это необыкновенно важно, но лучше как-нибудь в другой раз. Сейчас я хотел спросить — тебе случайно неизвестно, как к утру свести синяки, а то Тирса…
— Тирса, — проворчала вампирша, подходя ближе и беря меня за руку. — Свет клином сошёлся на Тирсе!
Напарник снова напрягся.
— Уточни, пожалуйста, Грета, ты что-нибудь имеешь против Тирсы?
— Нет, не имею, — смягчилась Грета. — Но ты слишком трясёшься над этой девочкой, а наставница Поликсена говорила…
— Грета, — нетерпеливо прервал её мой напарник. — Ты как-нибудь потом расскажешь, что говорила многоуважаемая хозяйка города и лена. А сейчас…
— В тот раз ты тоже говорил «потом», — проворчала моя бывшая сестрица. — А при следующей встрече отдал меня на съедение Мастеру.
— Больше такого не повторится, моя дорогая, — убеждённо заверил Грету мой напарник и ухмыльнулся. — Второй раз на твою кровь никто не позарится.
Грета бросилась к моему напарнику, промелькнув мимо меня размытой тенью. Не знаю, чего она хотела, быть может, отвесить нахалу оплеуху, но её замыслы не увенчались успехом: неуловимым для меня и наверняка слишком быстрым для вампирши движением, он перехватил её руку, а после с силой встряхнул.
— Грета, — мягко проговорил не-мёртвый. — Я кое-чему научился в вашей стране, а именно — женщина неприкосновенна только до тех пор, пока не распускает руки. Веди себя прилично, если не хочешь залечивать переломы.
— Подружку свою пугай! — зло выпалила «сестрица» и с усилием вырвалась. — Хорошенький способ уговаривать, умилительная обходительность! Теперь я понимаю, к какому делу легко переходят в Дейстрии. У вас все женщины такие забитые или это только Тирсе не повезло с напарником?
— Грета! — зло ответил вампир. — Если ты не можешь или не хочешь помочь — скажи сразу, и я позову твою наставницу, пусть проводит тебя домой.
— Я не могу помочь?! — возмутилась вампирша. — Это ты можешь только синяки девушкам ставить, а я!..
— Итак? — холодно спросил вампир.
— Да чего тут думать, — сдалась не-мёртвая. — Ты так спрашиваешь, будто это невесть какая тайна, а дело-то выеденного яйца не стоит. Купи в аптеке бодяги или коровяка, приложи к руке — и к утру следа не останется. Сам-то разве никогда не лечился?
— Грета, — терпеливо напомнил мой напарник. — Какая аптека, сейчас ночь.
— Ну, так разбудишь аптекаря, — пожала плечами вампирша.
— Грета! Мне надо быстро и тайно, а пересуды о таинственном кавалере, среди ночи сводящем синяки, здесь совсем ни к чему.
— Тогда давай ограбим, — засмеялась не-мёртвая. — Только в Острихе все дела с собаками расследуют, а они у нас вампиров издалека чуют. Или такие пересуды тебе не помешают, а?
Напарник ненадолго задумался, потом кивнул сам себе и поднял взгляд на Грету.
— Будем грабить, — лихо заявил он. — Веди, показывай, где тут аптека?
Несколько минут спустя мы с Гретой стояли под тёмной аркой напротив вывески с надписью «аптека» и недоумённо переглядывались, не зная ни как понимать происходящее, ни о чём говорить друг с другом. Вампир покинул нас, строго-настрого наказав ждать его, никуда не ходить и ни с кем не разговаривать — он, мол, скоро вернётся. И исчез, как не было его.
— Любит тебя твой напарник, — наконец нарушила напряжённую тишину мнимая сестрица. — Аж завидно.
— Любит? — горько переспросила я. — Да уж… любит…
— Бьёт — значит любит, — глубокомысленно заметила вампирша. Я презрительно отмахнулась, но явно ни в чём не убедила собеседницу. — А вы с ним, что, мысленно общаетесь? Я заметила, как вы друг на друга смотрите…
— Нет, — коротко ответила я, не желая рассказывать о себе неизвестно чьей шпионке… пусть даже и бывшей. Да и кто знает, что она будет делать с полученной информацией сегодня, кому захочет её продать?
— Не пытайся меня обмануть, — засмеялась вампирша. — Разве тебе не говорили, что не-мёртвые чувствуют, где ложь, а где правда?
— Тогда, может быть, мы с тобой попросту помолчим? — предложила я.
— Не хочешь разговаривать? — понятливо кивнула не-мёртвая. — Дуешься на меня, верно? Зря дорогуша, зря… Мы с тобой столько не виделись, столько…
