– Нас повезет мой шофер, – сказала она. – В понедельник он уходит в армию. Думаю, не откажется прокатиться до Эшингема. А вы, Себастьян, можете спать во флигеле. Особенно после того, как дорветесь до дедушкиного портвейна.
Селия решила к ним присоединиться.
– Оливер, тебя мы не будем мучить. Я попрошу Барти. Она посидит с тобой. У Брансона выходной. Одного тебя в доме оставлять нельзя. Мало ли вдруг начнется налет?
– А ты не думаешь, что мы не вправе распоряжаться временем Барти? – спросил Оливер. – Вдруг у нее на субботу намечены какие-то дела?
– Ничего страшного. Посидит с тобой. Какие у нее могут быть дела в субботу?
Однако Барти, проявив столь несвойственный ей эгоизм, заявила, что тоже хочет поехать в Эшингем и повидаться с Билли.
– Я его с Рождества не видела. И потом, мне давно хотелось познакомиться с его Джоан.
– Ты могла бы найти для этого другое время, – холодно сказала Селия, но Барти стояла на своем, не желая упускать подвернувшуюся возможность.
Кончилось тем, что Оливера, не слушая его протестов, усадили в машину и тоже повезли в Эшингем.
Ланч был шумным. Четверка юных Уорвиков, никогда не отличавшихся дисциплинированностью, чрезвычайно обрадовалась приезду матери и торопилась продемонстрировать ей все, чему они научились за время жизни в поместье.
– Я могу освежевать кролика, – с гордостью заявил Генри. – Во время осады мое умение очень пригодится.
– А я могу запечь ежа, – похвастался Ру. – Прадед меня научил. Ежей запекают в глине. Он говорит, они потрясающе вкусные.
Элспет оказалась такой же смелой и талантливой наездницей, как и ее мать.
– Осенью возьму ее на охоту с гончими, – пообещала леди Бекенхем, с гордостью наблюдая за правнучкой.
Элспет на своей лошадке лихо преодолевала препятствия, расставленные по всему загону. Ее личико выражало предельную сосредоточенность.
Даже малютка Эми потребовала, чтобы мама и другие взрослые посмотрели ее изумительную запруду, устроенную на ручье, что протекал по нижнему лугу, невдалеке от дома. В результате там образовалась глубокая глинистая лужа. Эми вся светилась от гордости. Для нее это была не лужа, а водная преграда.
– Прадедушка говорит: когда немцы придут, они утонут в моем пруду. И монахини тоже утонут.
Объяснять, при чем тут монахини, досталось Иззи.
В результате ланч начался намного позже положенного времени. Едва успели сесть за стол, как в столовую вошел возбужденный лорд Бекенхем.
– Только что слушал выпуск новостей. Немцы принялись наводить в Париже свой порядок. Арестовывают людей, конфискуют приемники и так далее. Представляете, они бомбили этих бедняг на дорогах в районе Луары. Обочины усеяны ранеными. Немцы взрывают мосты. Жаль, меня там нет. Я бы этим немцам задал перцу.
– Папа, успокойся, – попросила заметно побледневшая Селия. – Я рада, что тебя там нет. Расскажи, что еще сообщали про Париж.
– Правительство, естественно, сбежало. Трусы проклятые. Бросили парижан на произвол судьбы, а сами свалили в Тур. Французская армия отступает. Просто бежит. Представляете? Де Голль в Лондоне, совещается с Черчиллем. Одному Богу известно, до чего они договорятся. Роммель наступает на Шербур и…
– Папа, я спрашивала про Париж. Были еще какие-нибудь новости?
– Я же тебе все рассказал. Поступают сведения о грабежах имущества, принадлежащего евреям, и о допросах многих американцев, оказавшихся в Париже, но…
Его перебил громкий голос Венеции, почти крик:
– Перестань! Не надо. Такого не может быть. Не сейчас. Это невозможно. Откуда они смогли так быстро узнать о евреях или американцах? Это просто дурацкие, беспочвенные слухи.
– Ошибаешься, Венеция. Би-би-си слухов не передает.
– Откуда тебе знать? Это слухи, слухи! Не рассказывай нам эту чепуху!
Дети округлившимися глазами смотрели на мать. Элспет заплакала.
– Венеция, будь добра, успокойся, – ледяным голосом велела ей Селия. – Ты лишь нервируешь детей.
– Нечего затыкать мне рот! – закричала Венеция, поворачиваясь к матери. – Я и так долго молчала. Если бы не ты… ты и твои гнусные идеалы и отвратительные друзья, Адель была бы с нами и мы бы не боялись за ее жизнь. А что теперь будет с нею, когда нацисты доберутся до их квартиры? Ты думала об этом? Ее схватят, интернируют, если уже не схватили. И мы больше ее не увидим. И это твоя вина, твоя! Я…
В дверях появился Шепард – дворецкий. Он был старше лорда Бекенхема.
– Не сейчас, Шепард, – сказал ему лорд Бекенхем, явно обрадованный его появлением. – Сейчас не самый лучший момент.
– Но ваша свет…
– Шепард, в чем дело? – нетерпеливо спросила леди Бекенхем. – Если вопрос касается ланча, мы можем еще подождать.
– Нет, ваша светлость. Вопрос касается не ланча, а телефонного звонка.
– А это тем более может подождать. Наверное, викарий звонит. Интересуется, сколько мальчишек будет завтра в церкви. Почему нам нельзя…
– Нет, не викарий, ваша светлость. Звонит мистер Брансон с Чейни-уок.
– Совсем не к месту, – заявила Селия. – То он просил отпустить его на субботу, то донимает нас звонками. Шепард, по какому поводу он позвонил?
– По поводу мисс Адели. Мистер Брансон получил звонок из Франции.
