– Но коляску они взять не смогли. Поначалу я даже испугалась. Представляешь? Бабушкин «Серебряный крест». Коляска, в которой возили три поколения нашей семьи. Я уже из окошка «скорой» видела, как к коляске бросилась пожилая пара и стала набивать ее своими пожитками. – Адель помолчала. – Знаешь, Венеция, я видела много ужасов. И ни один уже не забудется.
– Например?
– Нет, не здесь. Pas devant les enfants [70] .
– Pourquoi pas, Maman? [71]
– Нони, прости меня, мой ангел. Твоя мама сказала глупость. Иди садись ко мне на колени. Лукас не проснется до самого Лондона. Настрадался, малыш.
– Больше, чем я, – сказала Нони. – Он все плакал и плакал. Правда, maman?
– Да. Но он же совсем маленький. А ты у меня почти взрослая. Знаешь, Венеция, Нони изумительно себя вела. Такая хорошая, смелая девочка. Она мне здорово помогала.
Венеция улыбнулась очаровательной племяннице, которую видела совсем крохотной и едва помнила.
– Как мамочке повезло, что ты у нее есть.
– А я хочу увидеть папу. Он уже здесь?
– Пока еще нет, – осторожно ответила Венеция. – Но скоро мы обязательно получим от него весточку.
– Вот и хорошо.
По дороге в Лондон Нони укачало, и она, посасывая палец, заснула, свернувшись клубочком на материнских коленях. Адель посмотрела на дочку и улыбнулась:
– Моя маленькая бедняжка. Столько всего пережила за эти дни. Они оба. Еще неизвестно, как это потом на них отразится.
– Почти никак. Дети устойчивее, чем нам кажется.
– Знаю, но все-таки… Теперь она спит, и я могу спокойно рассказывать дальше… Машина «скорой помощи» тоже ехала в Бордо. Мне казалось просто невероятным, что мы едем, причем с большой скоростью. Мне эта скорость показалась большой. Мы доехали за двенадцать часов. За двенадцать часов! Невероятно. Я за это время едва прошла бы двенадцать миль. Итак, мы оказались в Бордо, и вот тут-то я вдруг поняла, что у меня нет никакого плана дальнейших действий. Отправку медсестер в Англию взял на себя военно-морской флот. Уж не знаю, на каком корабле они должны были плыть, но взять меня с собой они никак не могли. Все эти дни для меня главной целью было попасть в Бордо. Что будет дальше – об этом я совсем не думала. И вот я в Бордо. Город кишит желающими покинуть Францию морем. Словом, я попала из одного кошмара в другой. Меня успокаивало то, что у меня была довольно приличная сумма денег. По пути в Бордо я почти ничего не потратила. Я попросила медсестер остановиться в центре города, вылезла и спросила первого встречного, где здесь самый лучший отель. Узнав где, я двинулась прямо туда, вошла с гордо поднятой головой и попросила позвать управляющего. Как говорит наша мама, «порода всегда видна». И я убедилась, что она права. Даже если на тебе невообразимо грязное платье и возле тебя топчутся двое не менее чумазых малышей, порода видна. Я показала управляющему свой паспорт и сказала, что я дочь леди Селии Литтон, а мой дед – герцог Бекенхем. И знаешь, управляющий мне поверил. Кстати, он говорил по-английски. Управляющий разрешил мне позвонить домой. А дальше… дальше не знаю, чем бы все закончилось, если бы не помощь маминого друга, лорда Ардена. Кстати, ты знаешь, что, когда я позвонила вторично, она посоветовала мне обратиться к нему?
– Знаю, – буркнула Венеция. – И меня крайне удивило, что ты это сделала.
– Почему? Потому что он симпатизирует фашистам? Венеция, если бы тебе довелось пройти через ад, через который прошла я, да еще с детьми, ты бы сделала все, что угодно. Да. Все, что угодно. Только бы выжить. Можешь мне верить. Мое путешествие меня этому крепко научило.
– Но ведь он один из близких друзей Мосли. Ты знаешь, как они восторгались Гитлером.
– Знаю. Но в тот момент мне было все равно, во что он верит и кем восторгается. Главным для меня было, что он англичанин и может мне помочь. Это все, о чем я думала в тот момент.
– И что он сделал? Он что, тоже в это время был в Бордо?
