– Да. У него там дом… Наверное, теперь надо говорить: «У него там был дом». Там у многих были дома. У Сомерсета Моэма. У Дейзи Феллоуз. Ее считают самой элегантно одевающейся женщиной мира. Герцог и герцогиня Виндзорские тоже владели виллой в Ла-Кроэ. Это уже ближе к Ницце. Кстати, они там устраивали шикарный прием Морису Шевалье… Словом, все тамошние англичане вдруг поняли, что попали в ловушку. Знаешь, они обратились к английскому правительству с просьбой прислать за ними военный корабль. Нет, ты представляешь? Естественно, им отказали. А лорд Арден вполне приятный человек. Должна сказать, он до сих пор обожает нашу маму. Он как раз собирался на следующий день отплывать в Англию. Обещал сделать все, что в его силах, но предупредил, что судно чудовищно переполнено. Все корабли были чудовищно переполнены. Несколько английских журналистов даже пытались купить себе небольшое судно. Лорд Арден пригласил меня на обед. Я сказала, что у меня на руках двое малолетних детей. Он предложил привести детей к нему домой, где за ними присмотрят. Словом, я приняла его приглашение и отправилась на Кур-де-л’Интенданс. Это что-то вроде лондонской Бонд-стрит. Зашла в магазин. Кстати, там все магазины продолжают торговать. Модная одежда, духи, шоколад. Все, что душе угодно. Это был еще один мираж. Мне не верилось, что такое возможно. Совсем недавно я видела, как люди дерутся из-за кружки воды. Короче говоря, я спустила почти все свои денежки и купила самое красивое платье, новые туфли, а потом отправилась в дом лорда Ардена. Я приняла ванну и отмыла детей. Боже, я уже начала забывать о существовании горячей воды. Потом я нарядилась, и мы поехали на обед. Должна тебе сказать, все это проходило как в тумане. Я и сейчас не верю, что это было со мной. Обедали мы в ресторане «Ле Шапон Фин». Бордоский вариант «Максима». Лорд Арден сказал, что пригласил капитана судна выпить с нами. И мы втроем очень мило посидели.
Венеция издала нечленораздельный звук и недоверчиво посмотрела на сестру.
– Словом, посидели. Вид у этого капитана был отвратительный. Сам он заискивающий, подобострастный. Без конца целовал мне руку и говорил пошлые комплименты. И бубнил, что очень сожалеет, но никак не может взять нас троих. На корабле совсем не осталось свободных мест.
– И почему же он все-таки вас взял?
– Я переспала с ним, – сказала Адель.
Каюту третьего класса, рассчитанную на двоих, ей пришлось делить еще с пятью пассажирами. Спали по очереди. Сама Адель спала на полу, чтобы в ее очередь койка досталась детям. Вообще же, она старалась почаще уводить детей из каюты, делая это для их блага и блага своих соседей по каюте.
Денег на билет уже не было, и за нее заплатил лорд Арден. Адель пообещала вернуть деньги.
– Я бы их ни за что не взял, – сказал он и щелкнул пальцами, смахивая воображаемые пылинки со своего безупречно сшитого полотняного костюма.
Даже в его каюте были еще двое пассажиров, и к концу плавания его костюм выглядел уже не так безупречно.
Их корабль покинул Францию в числе последних. Плавание длилось девять дней и казалось бесконечным. Корабль плыл не по прямой, а лавировал, постепенно приближаясь к берегам Англии. Поначалу все боялись налетов и мин, но потом пассажирами овладело ложное чувство безопасности. Адель и лорд Арден помногу беседовали. Когда светило солнце, они сидели на палубе, а когда погода была не столь благоприятной, уходили в один из переполненных корабельных баров, где вскоре не осталось практически никакой выпивки. В разговорах оба тщательно избегали серьезных тем. Сплетничали об общих друзьях, говорили о Селии, о том, как выглядел Париж, когда Адель оттуда уезжала, и о Лондоне в начале весны, когда его покинул лорд Арден. Он был обаятельным, внимательным, остроумным собеседником. Адель понимала, почему мать так им восхищалась. Они ни разу не упомянули имени Освальда Мосли. Ни слова не было сказано о том, что Мосли поместили в тюрьму Брикстон, а леди Мосли – в Холлоуэй. Лорд Арден не выразил ни малейшего удивления по поводу того, что Адель с детьми все-таки взяли на борт. По ее мнению, он видел, в каком отчаянном положении она оказалась, и, наверное, догадывался, что она готова на все, только бы добиться желаемого.
Машина подъезжала к лондонским пригородам. Дети спали на заднем сиденье.
– Главное, что я сумела вернуться и привезти детей. Иногда мне казалось, что я больше не увижу Англии.
– Ты серьезно?
– Да. Я то верила, то не верила. Сейчас все эти события даже мне кажутся почти нереальными. Сама уже не верю, как мы через все это прошли. А когда сверху по тебе стреляют, когда кончается бензин и дальше ты должна рассчитывать только на собственные ноги… Меня не раз охватывало отчаяние…
– Я и не представляла, какая же ты храбрая, – сказала Венеция. – Мы думали, ты настолько крепко вросла в парижскую жизнь, что едва ли решишься уехать. Сама помнишь свои доводы.
