9 марта, во время избиения, он написал Джеззар-паше, что «был суров с теми, кто нарушил законы войны», и прибавил: «Через несколько дней я двинусь на Акру; но к чему мне укорачивать на несколько лет жизнь старца, которого я не знаю?»{639} К счастью для гонца, Джеззар-паша проигнорировал угрозы. В тот же день Наполеон опубликовал воззвание к шейхам, улемам и коменданту Иерусалима, в котором пригрозил страшными карами, однако объявил: «Аллах милостив и милосерд!.. Я не намерен воевать с народом; я друг мусульман»[74]{640}.
Крайне редкий в истории пример заслуженного возмездия: французы заразились чумой от жителей Яффы, которых они грабили и истязали[75]. Болезнь оканчивалась в 92 % случаев смертью, и появление на теле бубонов было подобно смертному приговору{641}. Капитан Шарль Франсуа (из дивизии Клебера) отметил в дневнике, что после разграбления Яффы «у солдат, заболевших чумой, кожа в паху, в подмышках и на шее тотчас покрывалась бубонами. Менее чем в двадцать четыре часа их тело и зубы чернели, и сильный жар убивал всякого, пораженного ужасным недугом»{642}. Из всех видов чумы, опустошавших в то время Ближний и Средний Восток, бубонная (la peste) – едва ли не наихудшая. Наполеон распорядился превратить армянский монастырь на набережной Яффы (он сохранился до наших дней) в карантинный пункт. 11 марта Наполеон посетил его с Деженетт-Дюфришем, и там, по рассказу Жана-Пьера Доре (офицера интендантской службы), «поднял и перенес чумного, лежавшего в дверях. Этот поступок сильно испугал нас, поскольку одежду больного покрывала пена и отвратительное содержимое гноящихся бубонов»{643}.
Наполеон разговаривал с больными, успокаивал и ободрял их. Этот эпизод Антуан-Жан Гро в 1804 году запечатлел на картине «Бонапарт посещает чумной госпиталь в Яффе». Наполеон объяснял: он, «будучи главнокомандующим, считал необходимой частью своих обязанностей постараться вселить уверенность, воодушевить частыми посещениями чумного госпиталя, разговаривая и ободряя разных его пациентов. Говорят, он и сам подхватил недуг, но быстро поправился»{644}. (Подтверждений этому нет.)
Наполеон считал, что человеку с сильной волей чума не страшна, и впоследствии утверждал, что «те, кто сохранил присутствие духа и не поддался мысли, что они обречены… как правило, выздоровели. Те же, кто отчаялся, почти неизбежно пали жертвами недуга»{645}.
Наполеон двинулся из Яффы к Акре 14 марта, за день до того, как туда на английских кораблях «Theseus» и «Tigre» явились коммодор Сидни Смит и военный инженер Антуан ле Пикар де Фелиппо (француз-роялист, одноклассник Наполеона в Парижском военном училище). У заключивших союз англичан, русских и турок было мало общего, кроме желания отразить нападение французов, но и этого для английского флота оказалось довольно, чтобы попытаться помешать Наполеону овладеть Акрой. Захвативший город в 1104 году король-крестоносец Болдуин I Иерусалимский обвел его стенами толщиной около 2,4 метра. Хотя укрепления обветшали, город по-прежнему был защищен стенами, пусть и не слишком высокими, и глубоким рвом. Порт обороняло около 4000 афганцев, албанцев и мавров во главе с опытным начальником штаба Джеззара-паши, евреем Хаимом Фархи (который на службе у своего хозяина потерял нос, ухо и глаз). Теперь к ним присоединился коммодор Смит с 200 матросами и морскими пехотинцами и талантливый инженер ле Пикар де Фелиппо. Они возвели гласис и построили аппарели, чтобы поднять на стены пушки (в Яффе это не представлялось возможным, поскольку стены были чересчур слабы). Кое-какие из этих укреплений можно увидеть и теперь – вместе с несколькими поставленными Смитом корабельными пушками.
15 марта Наполеон, Ланн и Клебер у деревни Какун с легкостью (их потери составили всего 40 человек) отразили нападение арабской конницы со стороны Наблуса. Три дня спустя Наполеон c берега в Хайфе с ужасом наблюдал, как девять кораблей Пьера-Жана Станделе со всей его осадной артиллерией и припасами огибают отрог горы Кармель, направляясь прямо в когти «Tigre» и «Theseus». Было захвачено шесть французских кораблей, и лишь три сумели уйти в Тулон. Большая доля тяжелого вооружения Наполеона попала в Акру и была обращена против него самого. Столь же безошибочным признаком перемены обстановки стало то, что восстановивший форму Джеззар-паша приказал обезглавить доставившего условия мира парламентера{646}.
В полдень 19 марта, обведя Акру укреплениями и траншеями на расстоянии около 270 метров от стен, Наполеон начал штурм. Он надеялся, что, когда будет пробита брешь, с помощью полевой артиллерии и французского боевого духа город еще удастся взять. Ставку он устроил на холме Турон (в 1370 метрах от Акры; по совпадению Ричард Львиное Сердце в 1191 году стоял там же, но кое-где линия обложения прошла по комариным болотам, отчего в лагере вскоре началась малярия. Французы приступили к рытью траншей и вязке фашин, габионов и сосисонов (виды фашин), необходимых для укреплений.
