«На первый взгляд место казалось непригодным для обороны, – решил Догро, – вряд ли способным продержаться и восемь дней. Думали, что нам стоит только явиться под Акру – и память об участи Яффы, с такой легкостью нами захваченной, устрашит пашу»{647}. Рассуждая о событиях прошлого, Догро утверждает, что Наполеону в тот момент следовало вернуться в Египет, ведь Джеззар-паша после потери Эль-Ариша уже не мог угрожать Египту, Газе, Яффе и (после 18 марта) Хайфе, где Наполеон мог оставить гарнизоны. При этом главная цель похода – разгром турецкой армии в Дамаске – еще не была достигнута.
В следующие девять недель Наполеон не менее девяти раз предпринял масштабные и не менее трех раз – мелкие нападения на Акру. В то же время ему пришлось посылать отряды для отражения турок, арабов и мамлюков, которые, к счастью для французов, нападали порознь. В определенный момент боеприпасов стало так мало, что Наполеон решил платить солдатам за собранные ядра (от 50 сантимов до 1 франка за штуку, в зависимости от калибра), выпущенные из города и с английских кораблей. Поощряли не только французских солдат. Одно из объяснений частых турецких вылазок (26 раз) гласит, что Джеззар-паша щедро платил за головы французов{648}. (Два из четырех скелетов, найденных в 1991 году на поле боя, оказались обезглавленными.) 28 марта ядро упало в трех шагах от Наполеона, между двумя адъютантами – Евгением Богарне и Антуаном Мерленом (сыном нового члена Директории Филиппа Мерлена де Дуэ). Бомбардировка привела к частичному обрушению башни, но последовавшая попытка штурма сорвалась: лестницы оказались недостаточно длинны, и это обескуражило нападавших. Одну турецкую вылазку французам удалось отбить лишь после нескольких часов боя. Инженеры повели подкоп под другую башню, но им помешали турки своей контрминой.
Тем временем Наполеон, чтобы помешать попыткам деблокирования со стороны Дамаска, поручил Мюрату занять Сафад (совр. Цфат), а Жюно – Назарет. Когда 8 апреля Жюно разбил (без потерь) поисковый отряд турок у деревни Лубия, Наполеон назвал это событие «славным боем, который делает честь французскому хладнокровию»{649}. Значительно более серьезное столкновение, которое оправдало весь Сирийский поход, произошло шесть дней спустя.
Сражение
Клебер успел предупредить Наполеона, что имеет дело с превосходящим противником, и тот, взяв дивизию Бона, бросился на помощь. 16 апреля, когда Наполеон достиг Назарета, Клебер уже вел бой, и Наполеон повел солдат в обход, чтобы явиться к горе Мориа с запада. Пренебрегая одним из главных принципов военного искусства, дамасский паша Абдалла не выставил дозоры, чтобы вовремя заметить как раз такую попытку французов прийти Клеберу на помощь. Двигаясь на юго-восток со стороны Назарета, Наполеон мог по облакам дыма и пыли узнать, где с превосходящими силами противника – 10: 1 – дрался Клебер. Около полудня Наполеон оказался прямо в тылу турок. Дорога здесь поднимается на хребет, и приближение французов не могли заметить даже турки, сидящие в седле. Издалека Ездрилонская долина кажется плоской, но местность здесь всхолмленная, естественные перепады рельефа составляют 9–18 метров. Если взглянуть на долину с полем боя (в наши дни полностью сохранившимся), сразу становится понятно, как складки местности укрыли отряд Наполеона, обошедшего гору Мориа и совершенно неожиданно для турок появившегося у них в тылу. О таком полководец может только мечтать, и Наполеон сполна воспользовался своим шансом. Хотя турецкая армия бежала еще до того, как понесла действительно серьезные потери, она совершенно рассеялась и лишилась шансов отвоевать Египет.
