Утром 16 октября 1799 года, в среду, Наполеон вернулся из Сен-Рафаэля в Париж. Во время «триумфального марша» – он ехал через Экс (там украли его багаж), Авиньон, Валанс, Лион и Невер – Наполеона повсюду приветствовали как спасителя Франции{704}. В Лионе в его честь показали спектакль «Возвращение героя». Толпа так шумела, что актеров не было слышно, хотя, возможно, пьесу сочинили лишь накануне и не успели отрепетировать. Семнадцатилетний Жан-Батист де Марбо, будущий офицер-кавалерист, вспоминал: «Люди танцевали на улицах и площадях, воздух оглашался криками “Ура Бонапарту! Он спасет страну!”»{705} Марбо пришел в восторг от Наполеона и его старших офицеров, особенно от «их воинственного вида, их лиц, загоревших под восточным солнцем, их странного одеяния и подвешенных на шнурах турецких сабель»{706}.
Прежде чем обдумывать следующий политический шаг, Наполеону следовало решить, что ему делать со своим браком. Он не знал, что в феврале 1799 года Жозефина сделала попытку порвать с Ипполитом Шарлем. «Ты можешь быть уверен: после этого свидания, которое станет последним, тебя уже не будут терзать мои письма или мое присутствие, – писала она Шарлю. – Честная обманутая женщина уходит, не говоря ничего»{707}. На самом деле она до октября в письмах обсуждала их сомнительные сделки, касающиеся снабжения Итальянской армии, и даже позднее попыталась (безуспешно) подыскать место для друга Шарля. В конце концов именно Шарль отверг Жозефину. После этого франт и жуир исчез со страниц истории. Наполеон, очень скоро ставший абсолютным правителем, не предпринимал попыток покарать его.
С тех пор как Наполеон узнал о неверности Жозефины, прошло шестнадцать месяцев. Его гнев почти улегся, и он совершенно утешился с Полиной Фуре. Развод мог повредить его репутации, особенно в глазах набожных католиков, к тому же Наполеону были полезны связи Жозефины в роялистских кругах и в свете, а также умение смягчить тех, кого оттолкнула его бесцеремонность.
Хотя расточительность Жозефины достигала патологического размаха, выставляемые торговцами счета все же были приемлемыми. К тому же они часто с радостью делали ей половинную скидку, даже и тогда получая ощутимую прибыль.
Наполеон отправился сначала на улицу Виктуар (это, возможно, само по себе указывает, что он собирался ее простить), и, когда 18 октября Жозефина, не сумев его перехватить по дороге, приехала из Мальмезона (прелестного замка в 11 километрах к западу от Парижа, купленного на взятые взаймы 325 000 франков, пока Наполеон был в Египте), состоялась полноценная семейная сцена с криками, рыданиями и стоянием на коленях перед закрытыми дверями. Вещи были собраны. Жозефина призвала на подмогу Гортензию и оправлявшегося от раны Евгения, чтобы воздействовать на чувства отчима, сильные и искренние. Наконец состоялось бурное примирение. Когда на следующее утро Люсьен явился к брату, он нашел Наполеона в спальне сидящим в постели с Жозефиной{708}. Трудно не заподозрить Наполеона в хотя бы частичной подготовке грандиозного скандала, закрепившего его абсолютное превосходство над женой до конца их брака: теперь она была верна ему, а вот он определенно не был.
