Очень скоро Наполеона посетил Пьер-Луи Редерер – покладистый, но чрезвычайно умный политик, избранный в 1789 году в Генеральные штаты и переживший все режимы. Он станет одним из ближайших советников Наполеона. Явились Мишель Реньо де Сен-Жан д’Анжели (бывший редактор, которому Наполеон поручил управление Мальтой) и Антуан Буле де ла Мерт, важный союзник в Совете пятисот, нижней палате Законодательного собрания. В число заговорщиков в те октябрьские дни входили также вице-адмирал Эсташ Брюи из Брестской эскадры, «хорошо воспитанный и учтивый» бюрократ Юг-Бернар Маре и бывший якобинец Пьер-Франсуа Реаль, занимавший крупную должность в полиции{713}. Все эти люди после переворота получили высокие посты в правительстве Наполеона, некоторые из них стали членами Государственного совета (Conseil d’État) и почти все – пэрами Франции.
Другой ключевой фигурой заговора стал 23-летний Люсьен Бонапарт, в июне 1798 года избранный в Совет пятисот и вскоре сделавшийся его главой. Это позволило заговорщикам придать перевороту законный вид. «Высокий, нескладный, с длинными руками и маленькой головой, – описывала Люсьена Лора д’Абрантес. – Близорукость заставляла его мигать и наклоняться»[79]{714}. Кандидату на такую должность полагалось быть старше тридцати лет, и свидетельство о рождении Люсьена соответственно подправили{715}.
Название месяца брюмера образовано от французского слова brume – «туман», и нам почти непонятна внутренняя кухня произошедшего: Наполеон ничего не доверил бумаге. Сохранилось лишь два письма, написанные им между 16 октября (когда он приехал в Париж) и 9 ноября (когда осуществился переворот), и в них нет ничего компрометирующего{716}. Человек, писавший в среднем пятнадцать писем в день, 23 дня воздерживался от переписки. Однажды в его переписке уже искали улики, чтобы отправить его на гильотину, и впредь он не собирался допускать подобное. На публичных мероприятиях Наполеон снова стал появляться в мундире Института Франции вместо генеральского.
Переворот замыслил не Наполеон, а аббат Сийес, в мае 1799 года сменивший Ребелля в Директории и вскоре решивший, что правительство, лидером которого он стал, слишком некомпетентно, коррумпировано и не способно справиться с проблемами, стоящими перед Францией. Заговорщики, в том числе директор Дюко (близкий друг Сийеса), а также шеф полиции Жозеф Фуше и министр юстиции Жан-Жак-Режи де Камбасерес, имели гораздо больший политический вес, чем друзья Наполеона (кроме Талейрана), и Сийес видел в Наполеоне просто «шпагу» – орудие, необходимое для успеха предприятия. Сийес был одним из тех, кто испытывал неприязнь к Наполеону, и тот отвечал ему взаимностью. Сийес в частных беседах заявлял, что за самовольное оставление поста в Египте Наполеона следовало бы расстрелять, а Наполеон утверждал, что Сийеса следовало бы отправить в отставку за то, что он продался Пруссии (хотя доказательств этому не было){717}.
Когда генерал Жубер, первый кандидат на роль «шпаги», погиб от пули в сердце при Нови (по совпадению, в день рождения Наполеона), Сийесу не осталось ничего другого, как обратиться к Наполеону: Журдан чтил конституцию, Шерер дискредитировал себя поражениями [при Пастренге, Вероне и Маньяно], Жак Макдональд (сын шотландца-якобита) и Жан Моро, по-видимому, отклонили предложение, а Пишегрю в то время воевал. Как и в вандемьере, главная роль досталась Наполеону практически за неимением более подходящего кандидата. Талейран сумел убедить упрямого Сийеса поставить на Наполеона из-за его безупречной репутации республиканца и отсутствия альтернатив{718}. Наполеону он якобы сказал: «Вы хотите власти, а Сийес хочет конституцию; объедините усилия»{719}.
На решение Сийеса явно повлияла популярность Наполеона у парижан. Однажды в тот период Наполеон появился в ложе в театре Селестен и усадил впереди себя Дюрока, но «желание видеть Бонапарта стало настолько неистовым и единодушным», что им пришлось поменяться местами (именно этого Наполеон, вероятно, и ожидал){720}.
Наполеон и Сийес впервые встретились днем 23 октября. «Мне поручили договориться о политических условиях соглашения, – вспоминал Редерер. – Я передавал одному взгляды другого на будущую конституцию и положение, которые займет каждый»{721}. Наполеон не отдавал предпочтения какому-либо варианту и рассматривал разные предложения, но ни одно не исходило от достаточно влиятельной группы. В эти месяцы против Директории могло существовать до десяти тайных заговоров.
