В июне 1800 года, сразу после возвращения из Милана в Париж, Наполеон открыл переговоры с государственным секретарем Ватикана кардиналом Эрколе Консальви. Наполеон предложил возобновить во Франции публичное отправление церковных обрядов в полной мере, если все французские епископы откажутся от своих кафедр и позволят Наполеону выбрать новых, кандидатуры которых затем «выдвинет» папа{952}. (С 1790 года французские епископы делились на «ослушников», признаваемых папой римским, и на присягнувших правительству «конституционалистов».) Переговоры (с французской стороны их вели Жозеф Бонапарт и бывший вандейский вождь Этьен-Александр Бернье, со стороны Ватикана – Консальви, а также папский легат кардинал Джованни Капрара и советник папы по богословским вопросам Карло Казелли) шли в тайне, о них не был извещен даже Государственный совет. За год в Рим и обратно было отослано 1279 документов, подготовлено не менее десятка проектов соглашения.
«Надо воздавать Божие Богу, – позднее отметил Наполеон, – но папа не Бог»{953}. В апреле 1802 года кардинал Консальви посетил Тюильри, и перед его приездом Наполеон распорядился опрыскать комнаты духами. Когда химик Антуан де Фуркруа обратил внимание на запах, Наполеон пошутил: «Это аромат праведности, который избавит вас от ваших давних грехов»{954}.
В начале июля 1801 года, когда переговоры шли полным ходом, Наполеон написал Талейрану: «Вчера у меня на руке вскочил второй волдырь. Недуг – подходящий момент для того, чтобы примириться с попами»{955}. Но, хотя в июле конкордат был подписан, его ратифицировали и сделали достоянием общественности лишь девять месяцев спустя, после того как Наполеон попытался устранить глубокое недовольство, вызванное этим документом в армии и среди законодателей. «Правительство признает, что католическая, апостолическая, римская религия является религией значительного большинства французских граждан, – гласит преамбула договора о конкордате. – Его святейшество признает, что эта религия получила и надеется получить величайшее благо и блеск от установления католического культа во Франции и особенной веры в него консулов республики»[92]{956}. В семнадцати статьях документа говорилось, что католицизм «свободно исповедуется во Франции… при соблюдении полицейских правил, которые правительство признает необходимыми в интересах общественного спокойствия» (ст. 1)[93].
Образовывались новые епархии и приходы. Десять архиепископов (с годовым жалованьем в 15 000 франков) и пятьдесят епископов (с десятитысячным жалованьем) назначались совместно Наполеоном и папой. Епископы должны были принести клятву не «нарушать общественное спокойствие» и извещать государственные органы обо всех, кто его нарушает. В конце богослужения отныне звучала молитва за республику и консулов (ст. 8). Хотя епископы назначали приходских священников, они не могли выбрать никого, против чьей кандидатуры возражало государство. Конкордат закрепил перераспределение земель по итогам революции. Бывшая церковная собственность «бесспорно» перешла к acquéreurs (и их наследникам (ст. 13).
Наполеон пошел на некоторые не слишком обременительные уступки. Десятидневная неделя была отменена, и воскресные дни снова стали выходными. В январе 1806 года был восстановлен григорианский календарь. Вместо исключительно светских и революционных имен детям стали давать имена святых и героев Античности. Всем представителям духовенства выплачивалось жалованье. Были восстановлены (в меньшем, чем до революции, масштабе) монашеские ордены и миссионерские общества, а начальное образование вновь было поручено духовенству{957}. В то же время церкви пришлось устраивать молебны в честь побед Наполеона, оглашать с кафедр его воззвания и преподносить рекрутские наборы как патриотический долг. Почти во всем Наполеон добился того, чего хотел. С окончанием раскола в лоно католической церкви вернулось не менее 10 000 присягнувших священников. Одна из самых глубоких ран, нанесенных революцией, затянулась{958}. Однако доверие Пия к Наполеону было подорвано 8 апреля 1802 года, когда к конкордату неожиданно для Ватикана прибавились «Органические статьи католического культа» – целый ряд новых норм, в том числе закрепивших права 700 000 французских протестантов и 55 000 евреев[94].
