уделял большое внимание солдатам и тщательно заботился о них. При первом посещении лагеря постройте батальоны и восемь часов подряд проверяйте солдат, одного за другим; соберите у них их жалобы, осмотрите оружие и убедитесь, что они ни в чем не испытывают нужды. У этих семи-восьмичасовых смотров много преимуществ; солдат привыкает быть при оружии и на посту, видит, что предводитель внимателен к нему и полностью о нем заботится, а это для солдата важный побудительный мотив, внушающий доверие{1349}.
В декабре 1804 года. Уильям Питт заключил союз с Швецией. Когда в апреле 1805 года Англия подписала также Петербургский договор с Россией, сложилось ядро Третьей коалиции. Англия обязалась уплатить России по 1,25 млн фунтов стерлингов золотыми гинеями за каждые 100 000 солдат, выставленные против Франции. Позднее к коалиции присоединились Австрия и Португалия{1350}. Наполеон пустил в ход все дипломатические угрозы, чтобы помешать примкнуть остальным противникам. Уже 2 января он написал Марии-Каролине, королеве-консорту обеих Сицилий, сестре Марии-Антуанетты и тетке императора Франца, и предупредил ее: «Я располагаю несколькими письмами, написанными Вашим Величеством, которые не оставляют сомнений относительно ваших тайных намерений» присоединиться к формирующейся коалиции. «Однажды вы уже утратили свое королевство и дважды стали причиной войны, грозившей династии вашего родителя полным уничтожением», – написал он, намекая на поддержку неаполитанским двором уже двух антифранцузских коалиций. «Таким образом, вы желаете стать причиной третьей? – предрек Наполеон, намекая, что война может снова начаться из-за нее. – Вы и ваши отпрыски [Мария-Каролина родила своему мужу, королю Фердинанду IV, восемнадцать детей] перестанут царствовать, и ваши бездомные дети пойдут с сумой по разным странам Европы»{1351}. Наполеон потребовал, чтобы королева дала отставку премьер-министру (и своему любовнику) англичанину Джону Актону, а также выслала английского посла, отозвала из Санкт-Петербурга неаполитанского посла и распустила ополчение. Хотя ни одно из этих условий выполнено не было, 22 сентября 1805 года Королевство обеих Сицилий[131] заключило с Францией договор о строгом нейтралитете.
После коронации Наполеон не отдыхал. Даже на Рождество он работал: распорядился не арестовывать некоего Голда, англичанина, за дуэль с владельцем игорного дома в Вердене, поскольку «освобожденный под честное слово военнопленный вправе драться на дуэли»{1352}. В январе Наполеон написал турецкому султану, причем в письме обращался к нему на «ты» (tu), как принято у монархов: «О потомок великих Османов, владыка одного из величайших царств мира! – восклицал Наполеон. – Неужели ты больше не правишь? Как случилось, что ты позволяешь русским приказывать тебе?»{1353} (Султану доставляли неприятности симпатизировавшие русским наместники турецких провинций Молдавии и Валахии.) Наполеон предостерегал: русская армия на острове Корфу может при поддержке греческого населения «однажды напасть на твою столицу… Твоя династия канет во мрак забвения… Пробудись, Селим!» Персидский правитель Фетх Али-шах также получил цветистое послание в стиле, усвоенном Наполеоном в Египетском походе при обращении с восточными правителями: «Слава, гремящая повсюду, явила тебе, кто я таков и что свершил; и как я возвысил Францию над всеми народами Запада, и каким удивительным образом я проявил интерес, который испытываю к владыкам Востока». Перечислив нескольких великих шахов прошлого, Наполеон перешел к Англии: «Подобно им, ты не доверишься советам нации лавочников [nation de marchands], которая в Индии торгует жизнями и венцами властителей; и ты противопоставишь доблесть своего народа посягательствам русских»[132]{1354}.
Питт собирался платить союзникам, чтобы предотвратить вторжение в Англию, а Наполеон рассчитывал убедить их по меньшей мере сохранить нейтралитет. В апреле 1805 года он написал королю Пруссии, что почти не надеется на сохранение мира с Россией, и вину за это полностью возложил на царя: «Характер императора Александра слишком непостоянен и слишком слаб для того, чтобы мы всерьез могли ожидать чего-либо полезного для общего мира»{1355}.
