В 10 часов артиллерийские залпы объявили о выезде Наполеона и Жозефины из Тюильри. «Коронационная карета очень роскошна, – отметил придворный, – застекленная и без панелей… Когда их величества сели, они перепутали сторону и разместились впереди, но, мгновенно увидев ошибку, со смехом пересели назад»{1330}. Кортеж был настолько велик, что в пути кое-где пришлось делать остановки из-за заторов на улицах. Процессию возглавлял парижский губернатор Мюрат. За ним следовали офицеры его штаба, четыре эскадрона карабинеров, кирасиры, гвардейские конные егеря и эскадрон затмивших всех мамлюков. Далее ехали на лошадях герольды с жезлами, украшенными пчелами, в фиолетовых бархатных плащах с вышитыми орлами.
Карету Наполеона и Жозефины везла восьмерка гнедых лошадей в белых плюмажах. Упряжкой правил кучер Сезар в зеленой ливрее с золотыми галунами. На Наполеоне был расшитый золотом и драгоценными камнями пурпурный бархатный плащ, на Жозефине («ее лицо было настолько умело загримировано, что она выглядела как двадцатипятилетняя») – белое платье и атласная мантия, украшенная золотом и серебром. Бриллианты сверкали в ее диадеме, серьгах, ожерелье и поясе. Лишь мундиры охранявших маршрут гренадеров напоминали о современной эпохе, все остальное подражало Античности либо готике и было очень вычурным. Множество солдат (по некоторым оценкам, до восьмидесяти тысяч) на улицах мешало зрителям, и поэтому, а еще и потому, что было холодно, публика не так уж ликовала{1331}.
В 11 часов кортеж достиг архиепископского дворца, примыкающего к собору, и, пока собравшиеся мерзли внутри, Наполеон переоделся для церемонии. Теперь на нем был атласная, расшитая золотом мантия, доходившая до лодыжек, а поверх – подбитая горностаем мантия из темно-красного бархата, расшитая золотыми пчелами и украшенная по краю оливковыми, лавровыми и дубовыми листьями. Мантия весила более 36 килограммов, поэтому Жозефу, Луи, Лебрену и Камбасересу пришлось помочь Наполеону ее надеть{1332}. «Если бы только папочка [Babbù] мог нас увидеть», – сказал Наполеон по-итальянски Жозефу, когда они с восторгом разглядывали костюмы друг друга{1333}. В 11:45 Наполеон и Жозефина появились в коронационных нарядах. Кардинал де Беллуа-Морангль, архиепископ Парижа, встретил их у входа в собор и окропил святой водой{1334}.
«Продолжительность церемонии, казалось, наскучила ему, – заметила Лора д’Абрантес (будучи фрейлиной, она стояла в десяти шагах от Наполеона), – и я видела, что он много раз удерживал зевоту. Но он делал все, что ему предписывали, и все очень тщательно. Когда папа совершил тройное помазание – на голове и обеих руках, – я заметила по направлению его взгляда, что он все больше думал, как бы вытереться; зная выражение его глаз, могу сказать, что я в этом уверена»[127]{1335}. Хотя за основу церемониала взяли распорядок Бурбонов, Наполеон порвал с традицией и не стал исповедоваться и причащаться.
На церемонии Наполеон пользовался двумя коронами. Первая – золотой лавровый венок в духе древних римлян, в котором Наполеон вошел в собор и который носил во время церемонии. Вторая – копия короны Карла Великого, которую пришлось изготовить на заказ, поскольку церемониальная корона французских королей не пережила революцию, а подлинный венец Карла Великого австрийцы не собирались предоставлять Наполеону. Император поднял копию короны Карла Великого над головой (как и накануне, во время репетиции с папой), но не надел ее, поскольку уже был в венке. Однако он возложил корону на голову Жозефины, опустившейся перед ним на колени{1336}. Лора д’Абрантес вспоминала, что Жозефина «не могла сдержать слез и они падали на сложенные руки, которые подняла она к Наполеону, своему истинному Провидению»[128]{1337}. Наполеон старательно приладил к ее прическе небольшую корону с бриллиантовой диадемой. Затем папа благословил императора и императрицу, обнял Наполеона и провозгласил: «Vivat Imperator in aeternum» («Да будет вечно жив император»). Месса кончилась. Наполеон произнес клятву:
Я клянусь поддерживать целостность территории республики; уважать и поддерживать уважение к законам конкордата и свободе религии; уважать и поддерживать уважение к равенству прав, политическим и гражданским свободам, к безвозвратности передачи национальных имуществ; не накладывать налогов и обязанностей, кроме предусмотренных законом; поддерживать институт Почетного легиона и править исключительно ради интересов счастья и славы французского народа{1338}.
