«По-видимому, Австрия желает войны, – написал 25 августа Наполеон своему союзнику, баварскому курфюрсту Максимилиану IV. – Я не могу отвечать за это сумасбродное поведение; тем не менее она получит войну, и быстрее, чем ожидает»{1386}. На следующий день французский посланник в Мюнхене Луи-Гийом Отто подтвердил, что австрийцы готовятся перейти реку Инн и вторгнуться в Баварию. В ожидании этого события некоторые части соединения, уже официально переименованного в Великую армию, 23–25 августа покинули Булонский лагерь{1387}. Наполеон, назвавший это «пируэтом», заявил своему штабу: «Что ж, если нам придется от него [вторжения в Англию] отказаться, по крайней мере полночную мессу мы послушаем в Вене»{1388}. Но ликвидировали Булонский лагерь лишь в 1813 году.
Желая удержать Пруссию от вступления в антифранцузскую коалицию, Наполеон распорядился, чтобы Талейран предложил ей Ганновер, «но следует дать понять, что через две недели это предложение я не повторю»{1389}. Пруссаки объявили о своем нейтралитете, однако по-прежнему настаивали на независимости Швейцарии и Голландии. Даже готовясь к войне, Наполеон (31 августа он отправил три письма Бертье, по два – Бессьеру, Камбасересу и Годену, по одному – Декре, Евгению Богарне, Фуше и Барбэ-Морбуа) постановил, что «в департаментах империи, больше всего славящихся коневодством, будут учреждены скачки; за самых резвых лошадей будут поощрять призами»{1390}. Конечно, в этом случае Наполеон думал в первую очередь о нуждах армии, но этот пример дает наглядное представление об изобилии его мыслей даже (или особенно?) в затруднительном положении. В том же месяце Наполеон объявил, что танцы поблизости от церквей запрещать не следует, поскольку «ничего дурного в танцах нет… Если верить всему, что говорят епископы, то под запретом оказались бы балы, спектакли, моды, и империя превратилась бы в один большой монастырь»{1391}.
К 1 сентября, когда Наполеон уехал из Пон-де-Брик в Париж, чтобы предложить сенату объявить новый рекрутский набор (80 000 человек), «в Булони не осталось ни единого человека, кроме необходимых для защиты порта» (как он заявил Камбасересу){1392}. Фуше по приказу Наполеона запретил газетам «упоминать об армии, как если бы ее теперь не существовало»{1393}. Кроме того, Наполеон придумал удобный способ наблюдать за вражеской мобилизацией. Бертье должен был найти знающего немецкий язык офицера и «следить за движением австрийских полков и заносить данные в отделения специально изготовленного ящика… Название или номер каждого полка записывались на игральных картах, которые перекладывались из одного отделения в другое согласно перемещению полков»{1394}.
На следующий день австрийцы под командованием Карла Мака фон Лейбериха перешли баварскую границу и быстро заняли крепость Ульм, ожидая скорого подхода подкреплений. На этом фронте силы антифранцузской коалиции (вместе с русскими частями Михаила Кутузова) насчитывали 200 000 человек, и все же для австрийцев было опасно выдвигаться настолько далеко, к Ульму, не имея еще непосредственного контакта с русскими, опаздывавшими из-за неудовлетворительной штабной работы, а также из-за двенадцатидневной разницы между юлианским календарем, принятым в России, и григорианским, которым пользовалась вся остальная Европа{1395}. Тем временем эрцгерцог Карл готовился напасть в Италии, где Наполеон заменил Журдана Массена. Наполеон, предупредив 10 сентября Евгения Богарне и других командующих о наступлении австрийцев, в тот же день нашел время и для наставлений 53-летнему префекту Генуи Пьеру Форфэ, которому предписал более не вывозить в театр юную любовницу («римскую девушку, всего лишь проститутку»){1396}.
Семь корпусов Великой армии (до 170 000 человек) под командованием маршалов Бернадота, Мюрата, Даву, Нея, Ланна, Мармона и Сульта с впечатляющей скоростью двинулись на восток и 25 сентября перешли Рейн. Солдаты охотно предпочли сражаться на твердой земле, не подвергаясь риску плыть через Ла-Манш на хрупких плоскодонках, и с удовольствием шагали, распевая «На поле сражения». (Для полубригады было обычным делом знать наизусть до 80 песен. На марше и перед атакой для поддержания боевого духа количество музыкантов удваивалось, как во время боя – количество носильщиков и санитаров.) «Наконец-то все вырисовывается», – сказал в тот день Наполеон Отто{1397}. Готовился крупнейший в истории поход французской армии. Войска явились из Булонского лагеря, из Голландии и так далее, и фронт растянулся почти на 320 километров: от Кобленца на севере до Фрайбурга на юге.
