Возмездие не заставило себя ждать. Хотя Наполеон узнал об этом лишь через месяц, коалиция уже на следующий день отомстила Франции. У мыса Трафальгар (в 80 километрах западнее Кадиса) 27 линейных кораблей Нельсона разгромили французско-испанскую эскадру (33 линейных корабля) Вильнёва. Французы и испанцы потеряли 22 корабля, англичане – ни одного[135]. Гениальный английский флотоводец разделил свой флот на две кильватерные колонны, атаковавшие выстроившийся в линию франко-испанский флот. Так англичане сумели рассечь силы противника на три части и уничтожить две из них.
Поскольку Великая армия действовала на Дунае, у Вильнёва не было необходимости давать бой (даже если бы он победил, экспедиция в Англию все равно состоялась бы не ранее следующего года), но император постоянно требовал не уклоняться от схватки, и это привело французов к катастрофе[136]. Победа более чем на столетие доставила англичанам господство на море. По словам философа Бертрана де Жувенеля, «Наполеон был не только хозяином Европы, но и ее пленником»{1425}. Слабым утешением для Наполеона явилась гибель Нельсона в бою. «Нельсону не пришлось приобретать то, чем он обладал, – признал Наполеон на острове Святой Елены. – Это был дар природы»{1426}. Победа при Трафальгаре позволила Великобритании увеличить масштаб экономической войны с Францией, и в мае 1806 года английское правительство приняло декрет, вводящий блокаду европейского побережья от французского Бреста до итальянской Эльбы.
Вместо того чтобы расстаться с мечтой о вторжении, Наполеон продолжал расходовать огромное количество денег, времени и сил на строительство большого флота, который, как он считал, снова сможет угрожать Англии. Он так и не понял, что матросы, которые проводят ⅞ времени в порту, просто не смогут получить выучку, достаточную, чтобы состязаться с английским флотом на пике его могущества. В то время как рекрутов Великой армии можно было, как часто и случалось, научить ходить строем и стрелять уже по пути на фронт, моряков невозможно было на суше обучить действиям в шторм при потере верхнего рангоута и такелажа или объяснить, как при сильной качке дать более одного бортового залпа по противнику, умеющему делать за то же время два или даже три залпа{1427}. Как показали события осени 1805 года, господство англичан на море полностью уравновесило превосходство Наполеона на суше.
Хотя ничто не удерживало Великую армию от марша на Вену, до завершения кампании было еще далеко. Наполеон стремился не допустить соединения идущей на запад 100-тысячной русской армии Кутузова с 90-тысячной австрийской армией эрцгерцога Карла, действовавшей теперь в Италии. Расчет Наполеона помешать Карлу прийти на помощь австрийской столице сбылся, когда в конце октября Массена в трудной трехдневной битве при Кальдиеро сумел задержать австрийцев.
«Я на большом марше, – 3 ноября написал Наполеон Жозефине из Хаг-ам-Хаусрукка. – Очень холодно; местность на фут покрыта снегом… К счастью, здесь нет недостатка в дровах; мы всегда среди леса»{1428}. Он не мог знать, что в тот самый день Пруссия заключила в Потсдаме договор с Австрией и Россией, пообещав вооруженное «посредничество» (на английские деньги) в решении спора с Францией.
Известно мало примеров, когда ход событий настолько быстро лишает смысла международное соглашение (его ратифицировали 15 ноября). Король Пруссии Фридрих-Вильгельм III желал бы вмешаться и оказать на французов давление, поскольку их линии сообщения оказались растянутыми и уязвимыми, но он был слишком труслив для того, чтобы нанести удар, и не смог получить у Англии Ганновер в награду за свое «посредничество».
Наполеон выступил к Вене. Дезорганизация системы снабжения вызвала открытый протест у солдат и офицеров (неудовольствие выразил даже генерал Пьер Макон), но Наполеон продолжал гнать войско вперед и 7 ноября принял «строжайшие меры» против мародерства. В Браунау и других местах подверглись наказанию сотни солдат. Они лишились добычи и даже были выпороты своими товарищами – необычное явление во французской армии{1429}. «Теперь мы в винной стране!» – смог объявить солдатам Наполеон в Мельке 10 ноября (хотя им позволялось пить только реквизированное интендантами){1430}. Бюллетень заканчивался привычным уже выпадом в адрес англичан, «виновников бед Европы»{1431}.
