Поскольку война кормила себя не досыта, а лишь на 60 %, остальные 40 % так или иначе пришлось заплатить французам. Причем увеличение прямых налогов не коснулось ремесленников, негоциантов, крестьян и людей свободных профессий, составляющих опору Наполеона: они продолжали платить лишь акцизы как потребители алкоголя и курильщики. Прямые налоги не были введены и в отношении доходов мелкой, средней и крупной буржуазии, хотя даже Англия обложила 10-процентным налогом любой доход свыше 200 фунтов стерлингов в год (неслыханное в те времена дело). К моменту первого отречения Наполеона (1814) государственный долг Франции снизился всего до 60 млн франков, а налоги и сборы ежегодно приносили 430–500 млн франков{1500}. Удивительно, как можно было оплачивать пятнадцать лет войны, не вводя налогов на доход, особенно если учесть, что Старый порядок погиб отчасти из-за своих гораздо меньших расходов на помощь восставшим против Англии американским колонистам. «Когда я опрокину Англию, я отменю налогов на 200 млн франков», – пообещал Наполеон Государственному совету в мае 1806 года{1501}. Не приходится сомневаться, что он так и поступил бы.
В январе 1806 года Наполеон совершил первую серьезную ошибку в государственных делах – он предложил своему брату Жозефу неаполитанскую корону: «[Неаполитанское королевство] станет, подобно Италии, Швейцарии, Голландии и трем германским королевствам, моим федеральным государствам, а на деле – Французской империей»{1502}. Жозеф взошел на престол 30 марта. В июне Луи Бонапарт стал королем Голландии. Возвращение к дореволюционному порядку управления нанесло удар меритократической системе, которой первоначально придерживался Наполеон: передача ключевых постов его братьям – людям, как правило, некомпетентным – предвещала проблемы в будущем. В декабре 1805 года Наполеон в письме Жозефу отзывался о Жероме: «Я твердо намерен позволить ему сесть в тюрьму за долги, если его содержания ему не хватит… Непостижимо, что этот молодой человек не приносит мне ничего, кроме неудобств, и бесполезен для моей системы»{1503}. И всего два года спустя он сделал мало изменившегося Жерома королем Вестфалии! Среди представителей покоренных народов было множество профранцузски настроенных реформаторов, которым Наполеон мог доверить власть (например, Мельци д’Эриль в Италии, Рутгер Ян Схиммелпеннинк в Голландии, Карл Дальберг в Германии, князь Понятовский в Польше, даже наследник испанского престола Фердинанд) и которые справились бы гораздо лучше, чем большинство французов, не говоря уже о склочных, тщеславных, ненадежных, часто недалеких членах семейства Бонапартов.
Несмотря на множество грубых, сердитых писем с наставлениями, посланных Жозефу Наполеоном («Ты должен быть королем и говорить, как король»), его любовь к старшему брату была сильной и искренней{1504}. Когда Жозеф пожаловался, что Наполеон уже не тот, каким он его знал, в августе 1806 года император написал брату (из охотничьего замка Рамбуйе), что его расстроило это впечатление, поскольку (Наполеон, как и Жозеф, высказался о себе в третьем лице) «обыкновенное дело, что он в сорок лет не должен испытывать к тебе те же чувства, которые испытывал в двенадцать; но его чувства к тебе гораздо искреннее и гораздо сильнее. Его дружба несет отпечаток его души»{1505}.
Голландия в период расцвета удивляла мир: она бросила вызов Испанской империи, возвела своего штатгальтера Вильгельма Оранского на английский престол (под именем Вильгельма III), построила собственную колониальную империю, приобрела остров Манхэттен, изобрела капитализм и прославила себя золотым веком Гуго Гроция, Спинозы, Рембрандта и Вермеера. Увы, к концу XVIII века Англия отняла (нередко без боя) большую часть колоний Голландии. Ее мореплавание и заморская торговля были почти уничтожены, население городов (в отличие от остальной Европы) быстро сокращалось. Процветало лишь производство джина{1506}. Наполеон, сделав королем Луи (чему сами голландцы не противились), нанес суверенитету страны последний удар. Луи оказался достойным во многих отношениях правителем. Он продолжил централизацию государства, прежде состоявшего из самоуправляемых провинций. Этот процесс инициировал великий пенсионарий [Рутгер Ян] Схиммелпеннинк – ослепший ветеран, при котором после долгого упадка начался подъем. Реформирование местных органов власти в 1807 году лишило влияния их и местные элиты. В 1808 году были распущены старинные гильдии. В 1809 году была реформирована судебная система. Луи перенес двор из Гааги в Амстердам (сначала в Утрехт). Городской совет уступил ему ратушу, ставшую королевской резиденцией{1507}.
