В 1806 году дождь милостей пролился не только на маршалов и министров. 24 марта Наполеон выделил из императорской казны своей семнадцатилетней любовнице, «темноглазой красивой брюнетке» Элеоноре Денюэль де ла Плень, 10 000 франков{1515}. Муж Элеоноры сидел в тюрьме за мошенничество, когда Каролина Мюрат (чьей лектрисой, то есть чтицей, она была) обратила на нее внимание Наполеона в попытке пошатнуть положение Жозефины. В апреле того же года чета де ла Плень развелась. Стремясь доказать, что способен иметь детей, Наполеон обрюхатил Элеонору, и 13 декабря она родила ему побочного сына – графа Леона, довольно прямолинейно названного сокращенным именем отца. Этот опыт убедил Наполеона в том, что если он разведется с Жозефиной, то сможет основать династию. Одновременно Элеонора избавилась от своих финансовых затруднений, особенно когда Наполеон нашел ей в мужья лейтенанта [Пьера-Филиппа Ожье] и обеспечил большое приданое.
23 января 1806 года 46-летний Уильям Питт – младший умер от язвенной болезни желудка, от которой в наши дни избавляются непродолжительным приемом антацидных препаратов. Министром иностранных дел в «кабинете всех талантов» Уильяма Гренвиля (с февраля 1806-го по март 1807 года) стал Чарльз Джеймс Фокс, давно симпатизировавший Французской революции и Наполеону. После Аустерлица Наполеон передал с князем Репниным мирные предложения царю Александру. Теперь Наполеон сам получил их от Фокса. 20 февраля тот написал с Даунинг-стрит и, «как честный человек», предупредил Талейрана о покушении на Наполеона, готовящемся в 16-м округе, в Пасси, и даже назвал имена заговорщиков{1516}. Фокс прибавил, что Георг III «разделил бы те же чувства» касательно этого «отвратительного задания». Этот акт вежливости стал приглашением к полноценным переговорам. Мирные переговоры (с английской стороны их главным образом вели лорд Ярмут и лорд Лодердейл, с французской – Шампаньи и Кларк) шли все лето и даже достигли стадии выработки основ для договора.
Переговоры велись втайне (ни одна из сторон не желала в случае провала признать, что они имели место), однако в архивах МИД Франции сохранилось не менее 148 документов, относящихся к февралю – сентябрю 1806 года{1517}. Эти затянувшиеся переговоры (речь шла о Мальте, Ганновере, ганзейских городах, Албании, Балеарских островах, Сицилии, Капской колонии, Суринаме и Пондишери) фактически остановились к 9 августа, когда Фокс заболел, и после смерти 57-летнего министра 13 сентября были обречены на провал{1518}. «Я прекрасно понимаю, что Англия – лишь закоулок мира, центр которого – Париж, – написал Наполеон Талейрану, когда переговоры были свернуты, – и что Англии будет выгодно заручиться здесь приязнью даже в военное время»{1519}. А потому он предпочитал не иметь с Англией никаких сношений, нежели иметь те, которые не ведут к миру, и, когда в марте 1807 года кабинет Гренвиля сменило правительство третьего герцога Портленда, возобновившее антифранцузскую политику Питта, всякая надежда на мир исчезла.
Первые девять месяцев 1806 года Наполеон проводил много времени в Государственном совете, занимаясь, как обычно, самыми разными вопросами. В марте он пожаловался на то, что обойщик выставил счет на 300 000 франков за трон и шесть кресел, и отказался его оплачивать, а также настоял, чтобы за похороны бедняков священники брали не более 6 франков. «Нам не следует лишать бедняков того, что утешает в бедности, лишь потому, что они бедны, – заявил Наполеон. – Религия – это своего рода прививание, которое, удовлетворяя нашу естественную тягу к чудесному, защищает нас от шарлатанов и магов. Священники лучше всех Калиостро, Кантов и немецких визионеров»[144]{1520}.
В марте 1806 года Наполеон придумал, как обложить налогом торговлю маслом и яйцами. Он объявил, что все собранные деньги достанутся парижским больницам и соответствующие суммы будут вычтены из их бюджета и достанутся муниципальным властям{1521}. Наполеон ввел налог на газеты, сказав, что, когда речь идет о печати, «знаменитое правило laissez-faire[145], слишком буквально понятое, опасно и должно применяться с умеренностью и осмотрительностью»{1522}. Несколько дней спустя Наполеон, заявив, что в новом законе об акцизах вполне уместны слова «оптовая торговля», «розничная продажа», «пинта» и «горшок», напомнил Государственному совету, что законопроект – это «отнюдь не эпос»{1523}. 11 марта он рассказал советникам, что перед сном читал «старые хроники III, IV, V и VI веков» и выяснил, что древние галлы вовсе не были варварами и что «правительства передали духовенству слишком большие полномочия в сфере образования»{1524}.
