8 июня Наполеон допросил военнопленных из авангарда Багратиона. Те сообщили, что Беннигсен идет к Гуттштадту. Казалось, русские дадут сражение там, но вместо этого они отошли к хорошо укрепленному лагерю в Гейльсберге. Наполеон последовал за ними. В авангарде шли Мюрат и Ней, за ними – Ланн и гвардия. За ними, на расстоянии дня пути, двигался Мортье. На правом фланге шел Даву, на левом – Сульт. Корпусная организация войск оправдала себя. Багратион прикрывал отступление Беннигсена, сжигая за собой деревни и мосты. Русские уходили по пыльным дорогам, страдая от жестокой жары. Считая, что Беннигсен идет к Кёнигсбергу, Наполеон 9 июня решил напасть, как он считал, на вражеский арьергард. На самом же деле он столкнулся со всей русской армией: 53 000 солдат при 150 орудиях.
В городке Гейльсберге, лежавшем в низине на левом берегу реки Алле, располагалась укрепленная операционная база русской армии. Несколько мостов соединяло предместье с правым берегом. Для защиты переправы русские возвели четыре больших редута, перемежаемые флешами (полевые укрепления в виде стрелы, углом обращенной к неприятелю). Здесь бой шел с раннего утра 10 июня. В 15 часов прибыл Наполеон, раздосадованный потерями (было утрачено и три «орла») Мюрата и Сульта. Один раз Наполеон оказался настолько близко к схватке, что Удино попросил его укрыться и пообещал, что, если он откажется, гренадеры уведут его силой. «В 10 часов император проехал сквозь наши ряды, – вспоминал молодой лейтенант Эмар-Оливье де Гонвиль, – и был встречен восклицаниями, на которые, казалось, он не обратил внимания, поскольку был мрачен и угрюм. Позднее мы узнали, что у него не было намерения затевать с русскими настолько серьезный бой и меньше всего он хотел пускать в дело кавалерию. [Мюрат] за это получил взбучку и следовал за императором с видом довольно сконфуженным»{1693}. Бой продолжался до 23 часов. Ночью разыгрывались отвратительные сцены: мародеры из обоих лагерей грабили мертвых и раненых. Встающее солнце осветило поистине печальное поле, где лежало более 10 000 раненых французов и около 6000 русских, а когда солнце достигло зенита, обе армии содрогнулись от трупного запаха.
Хотя в Гейльсберге французы нашли множество припасов, Наполеон имел виды на гораздо более обильные неприятельские склады в Кёнигсберге. Русским, чтобы попасть туда, было необходимо снова переправиться через реку Алле. Наполеон знал, что в рыночном городе Фридланде (совр. Правдинск) есть мост. Он поручил Ланну произвести там разведку, а остальные силы армии разделил. Мюрат с 60 000 солдат, кавалерией и приданными корпусами Даву и Сульта отправился к Кёнигсбергу. Сам же Наполеон с 80 000 солдат вернулся к Прейсиш-Эйлау.
13 июня аванпосты доложили Ланну о сосредоточении массы русских войск у Фридланда, средней величины города в
Река Алле омывает Фридланд с востока и юга. С севера город защищен Мюленским озером. Алле – быстрая и глубокая река, высота ее обрывистых берегов превышает 9 метров. Перед городом расстилалась засеянная пшеницей и рожью (колосья выросли уже по грудь) равнина более 3 километров ширины, на юге граничившая с густым Сортлакским лесом. Равнину рассекает Мюленское озеро, также с обрывистыми берегами. Беннигсен со штабными офицерами и прикомандированным английским генералом Джоном Хели-Хатчинсоном благоразумно поднялся на колокольню фридландской церкви, откуда отлично просматривались окрестности. Однако он не увидел, что три понтонных моста, наведенных вдобавок к каменному мосту в городе, находятся слишком далеко за его левым флангом, и если мосты будут уничтожены или запружены войсками, то Фридланд – находящийся почти в речной петле – превратится в огромную ловушку.
