«Если две армии целый день наносят друг другу ужасный урон, – рассудил Наполеон, – то поле боя остается за той стороной, которая, вооружась стойкостью, отказывается уйти»{1674}. Однако поля боя – это все, что приобрел Наполеон при Прейсиш-Эйлау. Поскольку он не знал, противостоит ему лишь арьергард Беннигсена или вся русская армия, атаки французов были разрозненными и обошлись недешево, а в уличных боях в Прейсиш-Эйлау не было необходимости. Нея вызвали лишь 8 февраля в 8 часов, то есть слишком поздно, поскольку Мюрат в то утро ошибочно известил об отступлении русских. Атака в метель обернулась для Ожеро катастрофой: его корпус пришлось расформировать, распределив солдат по корпусам других маршалов, и этого выздоровевший Ожеро Наполеону так и не простил. Блистательная атака Мюрата, однако, явилась оправданным, но отчаянным шагом, о чем красноречиво свидетельствует участие в ней личной охраны Наполеона. При Прейсиш-Эйлау серьезные потери понесла и гвардейская пехота, выдвинутая под огонь вражеской артиллерии, чтобы скрыть малочисленность французов{1675}.
Это были поистине ужасные два дня. «Мало пленных, много трупов, – вспоминал о Прейсиш-Эйлау Рустам, едва там не погибший. – Раненых на поле боя покрывал снег, видны были только их головы»{1676}. Наполеон, как обычно, попытался занизить свои потери и объявил всего о 1900 убитых и 5700 раненых, но более надежные источники говорят о 23 генералах, 924 офицерах и около 21 000 других чинов, потерянных убитыми и ранеными. Через одиннадцать дней после битвы Лесток похоронил до 10 000 тел, и около половины были французами{1677}. Русские потеряли 18 000 убитыми и ранеными, 3000 – пленными. Кроме того, французы захватили 24 орудия. Потери пруссаков составили около 800 человек. На организованность отступления Беннигсена указывает то обстоятельство, что он потерял менее 1 % артиллерии. При этом Беннигсен (продемонстрировав, что не только Наполеон «лгал, как бюллетень») известил царя о потере лишь 6000 солдат. Дюроку Наполеон признался, что, «хотя потери с обеих сторон очень велики, удаленность от баз делает мои [потери] много опаснее для меня»{1678}.
В эпоху революционных и Наполеоновских войн величина боевых потерь увеличивалась в геометрической прогрессии. Так, в сражении при Флерюсе потери составили 6 % общей численности противников, при Аустерлице – уже 15 %, при Прейсиш-Эйлау – 26 %, при Бородине – 31 %, а при Ватерлоо – 45 %. Сражения стали длиться дольше в том числе из-за увеличения численности воюющих армий. Прейсиш-Эйлау стал первым после Арколе двухдневным сражением Наполеона. Битвы при Экмюле, Асперн-Эсслинге и Ваграме в 1809 году, при Дрездене в 1813 году также двухдневные. Лейпцигская битва в 1813 году продолжалась три дня. Главная же причина заключается в стремительном росте артиллерии. Так, при Аустерлице соотношение составляло 2 орудия на 1000 солдат, при Прейсиш-Эйлау – уже почти 4 на 1000, а при Бородине – 4,5 на 1000. Таким образом, Прейсиш-Эйлау представляет собой сражение нового для Наполеоновских войн типа. Лучше всего его охарактеризовал Ней, сказавший тогда: «Что за бойня! И без всякой пользы!»{1679}
«Любовь моя! Вчера у нас было большое сражение, – писал Наполеон Жозефине из Прейсиш-Эйлау 10 февраля, в ночь после битвы, в 3 часа. – Победа досталась мне, но я потерял много солдат; потери неприятеля, еще более крупные, меня не утешают»{1680}. Вечером того же дня он написал ей снова. «Чтобы ты не тревожилась», заботливо обращался Наполеон к жене, сообщая, что захватил 12 000 пленных и потерял 1600 человек убитыми и от 3000 до 4000 ранеными. Погиб и адъютант Наполеона генерал Клод Корбино, шталмейстер Жозефины. «Я был необыкновенно привязан к этому офицеру, столь достойному, – написал Наполеон, – и его гибель причинила мне боль».
