В 17 часов прозвучал сигнал к атаке: три залпа из двадцати орудий. Пехота Нея (10 000 человек) устремилась в Сортлакский лес и к 18 часам очистила его. Затем колонны Нея выступили против левого фланга русских. Дивизия генерала Жана-Габриэля Маршана ворвалась в деревню Сортлак и буквально сбросила многих ее защитников в Алле. Затем Маршан отправился вдоль реки на запад и преградил выход с полуострова, заблокировав русских во Фридланде. Теперь французские артиллеристы просто не могли промахнуться. С юго-запада во Фридланд (по дороге из Прейсиш-Эйлау) Наполеон отправил корпус Виктора.
Когда изможденные солдаты Нея стали отходить, Сенармон разделил свои 30 орудий на две равные батареи с 300 зарядами на пушку и 220 – на гаубицу. Протрубив сигнал «Атаковать с фронта», французские расчеты поскакали вперед, сняли орудия с передков и открыли огонь с 600, затем с 300, 150 и – картечью – с 60 ярдов. Русские гвардейцы Измайловского и гренадеры Павловского полков попытались взять батареи, однако всего за 25 минут потеряли около 4000 человек. Два картечных залпа сорвали кавалерийскую атаку. Левый фланг русских был полностью разгромлен и прижат к берегу Алле. Маневр Сенармона вошел в учебники по военной стратегии (хотя полегла и половина прислуги) как «артиллерийская атака». Получивший пополнения корпус Нея с 59-м линейным полком впереди с запада ворвался во Фридланд и к 20 часам захватил город. Русских прижали к мостам, мосты загорелись, и много солдат утонуло при переправе.
В тот момент на равнине появились дивизии Ланна и Мортье, и русские части, стоявшие справа от Фридланда, были просто сброшены в реку. Многие русские солдаты дрались до конца в штыковом бою, а 22 эскадрона кавалерии ушли вдоль берега. Разгром при Фридланде не сопровождался преследованием побежденных, как после Йены, и это можно объяснить жарой, усталостью, наступившей темнотой и разграблением города французами, искавшими провиант. Кроме того, возможно, Наполеон считал, что полное истребление русской армии затруднит переговоры с императором Александром, а к тому времени Наполеон уже сильно желал мира. «Их солдаты в целом хороши», – заявил он Камбасересу. Прежде Наполеон этого не признавал – и вспомнил об этом лишь пять лет спустя{1699}.
Если учитывать только сосредоточение сил и средств, Фридландское сражение – самая эффектная (после Аустерлица и Ульма) победа Наполеона. Сам потеряв убитыми, ранеными и пропавшими без вести 11 500 солдат, он наголову разбил русских, потери которых достигли 20 000 человек (43 % армии), хотя лишь около 20 орудий{1700}. Сто хирургов во главе с Перси трудились ночь напролет, и позднее генерал вспоминал «луга, покрытые конечностями, отделенными от тел, – эти страшные места калечения и расчленения, которые армия называла лазаретами»{1701}.
На следующий после битвы день Лесток оставил Кёнигсберг. Наполеон выпустил знаменитый бюллетень:
Солдаты! 5 июня мы были атакованы русской армией. Враг не посчитался с причинами нашего бездействия; он слишком поздно заметил, что наш отдых был отдыхом льва. Он раскаивается в том, что забыл это… От берегов Вислы мы перенеслись к берегам Немана со скоростью орла. Вы праздновали в Аустерлице годовщину коронования, в этом году вы достойно отпраздновали годовщину Маренго, положившую конец войне Второй коалиции. Французы, вы были достойны вас и меня. Вы возвратились во Францию, покрытые всеми вашими лаврами, после завоевания мира, несущего в себе гарантию его продолжительности. Настало время, чтобы наша родина жила в покое и была избавлена от хитрых козней Англии. Мои добрые дела докажут признательность и бесконечность моей любви к вам[168]{1702}.
