К 15 часам австрийские гренадеры заняли большую часть Эсслинга, кроме амбара, удерживаемого генералом Жаном Буде. Когда Наполеон отдал Старой гвардии приказ выдвинуться левее Эсслинга, чтобы остановить наступавшего эрцгерцога Карла, солдаты настояли на том, чтобы сам он перед этой атакой отправился в безопасное место. Очень разумно: в последовавшем бою каждый четвертый солдат погиб или был ранен. В 11 часов Массена привел в Асперн три пехотных батальона Молодой гвардии, но к 13 часам австрийцы снова овладели деревней. Час спустя солдаты с обеих сторон совершенно изнемогли: бой шел почти непрерывно уже одиннадцать часов. К 15:30 Карл поставил в центре «большую батарею» из 150–200 орудий (крупнейшую в военной истории до того момента), и она заставляла замолчать одну батарею Ланна за другой. Затем австрийские артиллеристы занялись незащищенными французскими порядками. (В целом за два дня сражения австрийская артиллерия выпустила 44 000 снарядов.) Среди ее многочисленных жертв оказался сам Ланн: он сидел, скрестив ноги, на краю оврага, и трехфунтовое ядро, отрикошетив, раздробило ему колени. Тридцатилетнего маршала привезли во французский лагерь в Кайзереберсдорф, за Дунаем, где главный хирург армии Ларрей ампутировал ему левую ногу и пытался сохранить правую. До изобретения анестезии причиняемая такими операциями боль была невообразимой, но свидетели сходятся на том, что Ланн держался образцово.
Около 16 часов, когда мостами можно было вновь воспользоваться, Наполеон приказал войскам отойти на остров Лобау. Для защиты тет-де-пона он выделил 24 орудия и все доступные заряды. Сначала через реку переправили раненых. Затем мост перешли: артиллерия, гвардейская пехота (кроме тиральеров и застрельщиков из легкой пехоты, все еще дравшихся в Эсслинге), тяжелая кавалерия, пехота, легкая кавалерия и, наконец, арьергард пехотных дивизий. Некоторые вольтижеры добрались до Лобау поздно ночью, на лодках. Эрцгерцог Карл решил, что армия чересчур устала для того, чтобы преследовать отступавших французов, хотя некоторые генералы решительно с этим не соглашались. Австрийцы остались на противоположном берегу. В 19 часов Наполеон собрал военный совет, что случалось очень редко. И Бертье, и Даву, и Массена предлагали отступить за Дунай, но Наполеон убедил их, что базой будущих операций должен стать Лобау и что, если он оставит остров, ему придется оставить и Вену.
Наполеон потерпел поражение впервые за десять лет после Акры и лишь в четвертый раз (учитывая относительно незначительные сражения при Бассано и Кальдиеро в ноябре 1796 года) за свою карьеру. Его потери составили от 20 000 до 23 000 убитыми и ранеными, 3000 пленными, однако благодаря организованному отступлению врагу досталось всего три орудия. Потери австрийцев оказались сопоставимыми: 19 000 человек убитыми и ранеными. Правда, пленными австрийская армия потеряла лишь 700 человек{1931}. На следующий день в бюллетене Наполеон упомянул всего 4100 убитых и раненых. Он назвал сражение при Асперн-Эсслинге «новым памятником славе и непоколебимой твердости французской армии», что означало почти признание своего поражения. Впоследствии Наполеон утверждал, что, когда Ланн пришел в себя, он произнес: «Через час вы лишитесь того, кто умирает, гордясь честью быть и оставаться вашим лучшим другом». (Эта грамматическая конструкция едва ли пришла бы на ум человеку, которому только что ампутировали ногу и который вот-вот лишится второй{1932}.)
Пусть австрийцы утверждали, что при Асперне победили они, Наполеон пожаловал Массена титул князя Эсслингского, хотя Массена в битве не участвовал. Парижской префектуре полиции Наполеон приказал развесить плакаты, призывавшие парижан зажечь в своих гостиных свет, чтобы отпраздновать победу{1933}. Утром 23 мая, однако, мост, соединяющий Лобау с северным берегом Дуная, разобрали, и остров превратился в крепость. Тем вечером изможденные французы ели конину, приготовленную, по воспоминанию Марбо, в кирасах и приправленную порохом вместо перца. Провиант и боеприпасы доставлялись на Лобау лодками. Раненых отсылали в Вену. Были развернуты лазареты. Французы построили новые, более прочные мосты и защитили их от брандеров вбитыми в речное дно сваями.
