Бернадот самовольно покинул Адерклаа, что позволило австрийцам без потерь занять эту деревню, и две большие батареи начали дуэль. В 7:30, посоветовавшись с Массена, Наполеон приказал французам и гессенцам из дивизии Сен-Сира вернуть Адерклаа, и это удалось им после яростного боя и перестрелки на расстоянии всего 80 шагов. В течение дня за деревню, столь беспечно оставленную Бернадотом, 44 000 австрийцев сражались против 35 000 французов и немцев. «И этим умелым маневром вы намереваетесь заставить эрцгерцога Карла сложить оружие?» – саркастически поинтересовался Наполеон у Бернадота и отстранил его от командования корпусом, прибавив: «Растяпа вроде вас мне не нужен»{1947}. К 9:45 генерал Молитор из корпуса Массена вернул французам Адерклаа, но из-за ошибки Бернадота погибло много людей.
В 10 часов, ориентируясь на башню на высотах над Маркграфнойзидлем, Даву бросил на правый фланг 10 000 кавалеристов, рассеявших на открытой местности австрийскую конницу и обеспечивших пехотным дивизиям Фриана и Морана пространство для атаки[205]. Это вынудило австрийцев растянуть линию, чтобы не допустить прорыва своего фланга. Если бы в этот момент подоспел эрцгерцог Иоганн, положение Наполеона оказалось бы катастрофическим, однако эрцгерцог позволил своим солдатам сделать остановку для обеда и сообщил брату, что явится лишь к 17 часам. Карлу пришлось жертвовать своими резервами. Когда разведчики Иоганна наконец добрались до поля боя, они вернулись с известием, что сражение проиграно и в его приходе уже нет смысла. Он не стал продолжать марш. Всякого, кроме брата императора, за такое решение отдали бы под трибунал.
Теперь ключом к позиции австрийцев сделался Маркграфнойзидль. Здесь склон уходит на северо-восток, подъем отлогий. Деревня с каменными домами, мельницей, монастырем и старинной церковью, окруженной рвом, расположена чуть ниже. Начался яростный рукопашный бой за каждый дом, но несогласованность контратак помешала австрийцам вернуть себе деревню, вскоре загоревшуюся. Наполеон, который провел в седле 60 из предыдущих 72 часов, выбрал этот момент для очередного десятиминутного сна, что свидетельствует не только о его хладнокровии, но и о крайней усталости. Проснувшись и увидев, что Даву все еще удерживает Маркграфнойзидль, Наполеон объявил, что сражение выиграно{1948}. Способность Наполеона спать под аккомпанемент 700 орудий тем удивительнее, что в районе холма Расдорф, где он держал свою ставку, в тот день погибло или было ранено не менее 26 штабных офицеров. Два командира гвардейских конных егерей потеряли ногу: левую – майор Пьер Домениль, покрытый ранами любимец всей армии, и правую – его друг майор Эркюль Корбино, брат императорского адъютанта [Клода Корбино], погибшего у Прейсиш-Эйлау. (Когда через несколько лет Корбино пришел к Наполеону, чтобы обсудить залог, который нужно было внести, чтобы стать податным инспектором в департаменте Сена, император якобы сказал, что его нога и есть необходимый депозит.) Выпущенное из гаубицы ядро испугало лошадь Наполеона, и Удино воскликнул: «Ваше величество! Они стреляют по штабу». «Месье, – ответил император, – на войне всякое случается»{1949}. А когда с головы штабного офицера ядро сбило каску, Наполеон пошутил: «Хорошо, что вы невелики ростом!»{1950}
Когда незадолго до 11 часов эрцгерцог Карл отправил по берегу 14 000 солдат к мосту на Лобау, рассчитывая лишить Наполеона пути отхода и зайти в тыл, корпус Массена совершил один из самых дерзких в ту кампанию маневров – восьмикилометровый фланговый марш прямо перед позициями двух австрийских корпусов{1951}. Затем Наполеон приказал кавалеристам Бессьера атаковать место соединения корпуса Коловрат-Краковского с австрийскими резервами – гренадерскими частями. Наполеон наблюдал, как 4000 тяжелых конников проскакали мимо с криками «Да здравствует император!», и посоветовал: «Ne sabrez pas: pointez, pointez» («Не рубите! Колите, колите!»){1952}. Лошадь Бессьера подстрелили, а его самого ударило ядром, и маршала унесли с поля. Наполеон, опасавшийся, что это скажется на боевом духе, попросил не привлекать внимания к происшествию. Когда Бессьер выздоровел, Наполеон дразнил маршала: не отлучись он, захватил бы 20 000 пленных{1953}. Атака Бессьера стала последним в период Наполеоновских войн случаем, когда кавалерия решила исход сражения, а сама Ваграмская битва ознаменовала начало господства артиллерии. Кавалерии больше не принадлежала главная роль, но окончательно это было признано лишь через несколько десятилетий.
При Ваграме французы потеряли огромное количество лошадей, однако Бессьер выиграл время, и Лористон успел развернуть в центре позиции 112-пушечную большую батарею. В ее состав входило шестьдесят двенадцатифунтовых пушек гвардейской артиллерии – «возлюбленных дочерей» Наполеона. Лористон выпустил по австрийским позициям 15 000 снарядов. Они отскакивали от твердой почвы, поджигая поля, и многие раненые получили смертельные ожоги. Земля гудела, как гигантский барабан.
