Когда австрийцы стали отступать, большая батарея двинулась следом. Наполеон предложил двадцати добровольцам от каждой пехотной роты Старой гвардии помочь артиллеристам передвигать и заряжать пушки, и добровольцы нашлись. Около 13 часов, когда Даву атаковал вдоль Руссбаха, Наполеон приказал Макдональду наступать, чтобы сковать резерв австрийцев и помешать действовать против Даву. Генерал Макдональд надеялся стать маршалом еще в 1804 году, когда было введено это звание, но ему помешали республиканские убеждения (он до сих пор носил старый мундир с трехцветным кушаком) и дружба с Моро. Макдональд, чрезвычайно способный заместитель Евгения Богарне, хорошо проявил себя в Италии и блестяще – при Ваграме. Здесь 8000 его солдат образовали огромное (823 метра в ширину, 549 – в глубину) незамкнутое каре (тыл прикрывала кавалерия) и двинулись к австрийским позициям. Этот боевой порядок в период Наполеоновских войн применили в последний раз (им очень трудно управлять: вести огонь могли лишь передние батальоны, к тому же каре было естественной мишенью для артиллерии). Однако поблизости было слишком много австрийских кавалеристов, к тому же казалось, что у Макдональда гораздо больше солдат, чем на самом деле.
Несмотря на тяжелые потери, Макдональд, поддержанный справа легкой кавалерией Итальянской армии, слева – тяжелой кавалерией и при огневой поддержке большой батареи, выиграл время, необходимое Массена и Даву для охвата соответственно правого и левого фланга австрийцев. Увидев, что Макдональду нужны подкрепления, Наполеон отправил к нему баварскую дивизию Вреде (5500 солдат) и части Молодой гвардии. (Вреде, легко раненный тогда, театрально воскликнул: «Передайте императору, что я умираю за него!» Жестокосердный Макдональд заметил: «Вы будете жить. Скажите ему сами»{1954}.)
В 14 часов эрцгерцог Карл решился на планомерный, по этапам, отход. Бой за деревни Штадлау, Кагран, Леопольдсдау и Штреберсдорф продолжался, и гренадеры и кавалеристы резерва поддерживали друг друга. Не было никаких намеков на панику. На этом последнем этапе сражения блестящий кавалерийский генерал Антуан де Лассаль (он отличился при Аустерлице, Прейсиш-Эйлау и Штеттине, спас Даву жизнь в Египте, в 1800 году сломал семь сабель и спас Мюрата при Гейльсберге), возглавлявший атаку, был убит пулей в голову. «Солдат, который не убит в тридцать лет, – трус, – однажды отозвался он о гусарах. – Не думаю, что доживу до этого возраста»{1955}. Ему было 34 года.
Некоторые французские части вели бой уже почти 48 часов и теперь из-за усталости не могли преследовать неприятеля. Наполеон (около 19 часов разделивший с вольтижером суп, хлеб и цыпленка) признал, что не в состоянии воспользоваться успехом. Хотя у гроба Наполеона в Доме инвалидов вместе с Аустерлицем и Арколе есть и надпись «Ваграм», в сущности, то была пиррова победа. При Ваграме не менее 30 000 солдат Великой армии погибли или были ранены, 4000 пленены. Кроме того, французы потеряли множество лошадей, одиннадцать пушек, трех «орлов» и девять других знамен. Неприятельские потери (23 000 убитых и раненых, 18 000 пленных) были значительными, однако австрийцы благодаря организованному отступлению к Цнайму потеряли всего девять орудий и одно знамя. «Ночью после битвы при Ваграме вся французская армия напилась, – вспоминал капитан Блаз. – Вино было хорошее и в изобилии, солдаты пили без меры»{1956}. После пережитого в эти два дня они заслужили. «Никакого злопамятства! – сказал Наполеон Макдональду, напомнив о былых политических разногласиях. – Отныне мы друзья, и в подтверждение этого я отправлю вам маршальский жезл, который вы так блестяще добыли вчера»{1957}. Это был первый из двух жезлов, врученных Наполеоном непосредственно на поле боя (второй достался Понятовскому в Лейпцигском сражении). Несмотря на большие потери Удино в первый день битвы и промедление Мармона при форсировании Дуная, им также неделю спустя достались маршальские жезлы. В то время Мармону было всего 34 года, и средний возраст действующих маршалов снизился до 43 лет. Эти три производства после Ваграма солдаты охарактеризовали так: «Один жезл – другу, второй – Франции, третий – армии». (Мармон сопровождал Наполеона еще со времен Тулона, Макдональд был отличным солдатом, а Удино любили подчиненные{1958}.)
«Мои враги повержены, разбиты и бегут, – писал Наполеон Жозефине в 2 часа ночи, после битвы. – Их было очень много; я разгромил их. Сегодня чувствую себя хорошо»{1959}. Три часа спустя, в другом письме, он прибавил, будто захватил сто пушек (нелепое преувеличение), и пожаловался на то, что обгорел на солнце. 10–11 июля у Цнайма Мармон вел с эрцгерцогом Карлом сражение, не закончившееся ничем. На следующий день Наполеон принял предложенное эрцгерцогом перемирие. В следующие три года Наполеон не участвовал в сражениях.
