До конца июля Бертье выслушивал без сочувствия совершенно справедливые жалобы Массена на то, что его солдатам не платили уже полгода, что из-за отсутствия транспорта пришлось бросить тысячи пайков, что ⅓ артиллерийского парка оставлено в Испании из-за нехватки мулов, что обещанные подкрепления не пришли и так далее. И все же менее чем за месяц Массена оттеснил Веллингтона к Лиссабону, но в 32 километрах от города наткнулся на грозные оборонительные линии Торриш-Ведраш и был вынужден остановиться. С осадной артиллерией и крупными подкреплениями Массена мог бы, найдя слабое место, преодолеть линии Торриш-Ведраш, но ничего этого он не получил. Наполеон решил, что силы Массена, значительно превосходящие 25 000 солдат Веллингтона, с легкостью возьмут верх, и совершенно не принял в расчет 25 000 португальцев – английских союзников. Наполеон, лично не осматривавший линии Торриш-Ведраш, недооценивал их мощь, и лишь 24 ноября генерал Максимильен Фуа объяснил ему положение дел.
Линии Торриш-Ведраш представляли для Массена почти непреодолимое препятствие, и это становится понятно, когда осматриваешь их теперь (особенно участки, аккуратно возвращенные к состоянию 1810 года). Поперек полуострова шириной 47 километров 7000 португальцев построили не менее трех линий укреплений, в том числе с 165 редутами и 628 орудиями{2057}. На каждой линии английские моряки организовали телеграфное сообщение для оперативного обмена данными. С флангов – со стороны реки Тежу и моря – позиции Веллингтона прикрывали английские корабли.
На страницах
В мае 1810 года умер наследник 61-летнего шведского короля Карла XIII[212]. Шведам пришло в голову предложить престол Бернадоту, проявившему доброту к шведским пленникам в зимнюю кампанию 1806/07 года. Они явно не возражали против того, чтобы заполучить в короли бывшего пламенного республиканца с татуировкой «Смерть королям!» на груди. Они считали, что передача престола французскому маршалу, особенно связанному с Наполеоном родственными узами, обеспечит Швеции полезный союз после поражения в войне с Россией и потери Финляндии.
Как мы знаем, отношения Наполеона и Бернадота не были настолько теплыми, как считали шведы. «Тщеславие этого человека непомерно, – писал Наполеон Фуше из Вены в сентябре предыдущего года. – Я приказал военному министру его отозвать. Его способности весьма посредственны. Я совершенно не доверяю ему. Он с готовностью внимает всем интриганам, наводняющим эту великую столицу… Из-за него я почти проиграл битву при Йене; он вяло действовал при Ваграме; он не явился к Прейсиш-Эйлау, хотя мог, и не сделал всего, что было в его силах, при Аустерлице»{2060}. Все это правда, и у Наполеона были счеты с Бернадотом и до 18 брюмера (в конце концов, тот женился на Дезире Клари). И все же когда шведы, незаменимые в случае войны с Россией, попросили у Наполеона позволения предложить Бернадоту престол, он согласился, хотя и после колебаний, вызвавших раздражение Бернадота, который хорошо помнил колкие слова, сказанные Наполеоном при Ваграме.
Царь Александр, узнав о переезде Бернадота в Швецию, предпочел считать это оскорблением и вызовом, как и отказ от женитьбы на Анне Павловне. Лишь французские военные, увидевшие в возвышении пример меритократии, пришли в восторг. «Пример Бернадота вскружил всем головы, – вспоминал капитан Блаз. – Мы все воображали, что в ножнах сабли носим скипетр. Солдат сделался королем; каждый из нас считал, что может добиться того же самого»{2061}.
